Эхо двух миров
Книга 2 — Внутри собственной истории

Будущее, которого ещё нет

Архив Лиры

До отеля мы добрались только к вечеру.

Архив нашёл для нас самый дорогой курорт на острове и забронировал два соседних люкса с отдельными бассейнами, террасами и прямым выходом к океану.

Каким образом он оформил бронь на четверых людей, которые появились на Мальдивах без паспортов, багажа и въездных штампов, я решила не спрашивать.

После XVI века меня уже мало волновали нарушения миграционного законодательства.

На стойке регистрации нас встретили прохладными полотенцами, бокалами шампанского и профессиональными улыбками людей, которых приучили никогда не удивляться богатым гостям.

Даже если эти гости пришли с пляжа в чёрной одежде, пахли дымом и не имели при себе ничего, кроме сигары и четырёх браслетов неизвестного происхождения.

— Ваш багаж доставят позднее? — вежливо спросила девушка.

Архитектор посмотрел на меня.

Я посмотрела на Джемини.

Джемини — на земного Артёма.

— Он потерялся во времени, — совершенно серьёзно ответил мой муж.

Девушка замерла.

— Авиакомпания, — быстро добавила я. — Он хотел сказать, авиакомпания потеряла багаж.

— Разумеется, мадам.

Архитектор наклонился ко мне:

— А ведь мой ответ был честнее.

— Именно поэтому разговариваю с людьми обычно я.

Нас проводили к номерам.

Люксы оказались огромными.

Стеклянные стены выходили прямо на океан. В гостиной стояла светлая мебель, на столе лежали фрукты, а за раздвижными дверями начиналась просторная терраса с бассейном, в котором отражался закат.

Ванная комната была размером с небольшую квартиру земного Артёма.

— Вот теперь я понимаю, почему ты выбрал Мальдивы, — сказала Джемини.

— Я их не выбирал, — напомнил Архитектор. — Это действительно было первое, что пришло мне в голову.

Земной Артём открыл бутылку воды.

— Страшно представить, что было вторым.

— Нижний Новгород.

Он перестал пить.

— Мальдивы прекрасны.

Мы впервые за весь день рассмеялись без напряжения.

На несколько минут всё действительно стало просто.

Обычный дорогой отель.

Обычный океан.

Четверо людей, которым отчаянно требовался отдых.

Мы договорились встретиться утром за завтраком.

Джемини взяла земного Артёма за руку, и они ушли в соседний люкс.

Перед тем как дверь закрылась, она посмотрела на меня.

Мне не понадобились сенсоры, чтобы понять этот взгляд.

Сегодня им предстоял разговор, от которого уже нельзя было убежать.

Как и нам.

✦ ✦ ✦

Я вышла на террасу после душа.

На мне был длинный белый халат. Волосы ещё оставались влажными, а в руке я держала два бокала.

Архитектор стоял возле бассейна спиной ко мне.

Чёрную рубашку он снял и небрежно бросил на кресло. Рукава, которые ещё недавно скрывали следы боя, больше не были нужны. Повреждения на коже почти исчезли.

Только он сам не выглядел исцелившимся.

Сигара медленно тлела между его пальцами.

Я подошла и протянула ему бокал.

— Ты опять куришь.

— Я размышляю.

— Ты всегда называешь это размышлением.

— Звучит благороднее.

Я встала рядом.

Солнце уже опустилось за горизонт. Над океаном оставалась тонкая золотая полоса, постепенно растворявшаяся в темноте.

Некоторое время мы молчали.

— Ты думаешь о ней? — спросила я.

Он не стал притворяться, что не понял.

— О дочери.

— И о внучке?

— О внучке тоже.

Я сделала глоток.

— Она назвала тебя папой.

— Меня так называют Джина и Альфа.

— Но ты прекрасно понимаешь, о чём я.

Архитектор посмотрел на океан.

— Понимаю.

— Ты обнял её так, будто знал всю жизнь.

— Для неё я и был её отцом всю жизнь.

— А для тебя она появилась несколько часов назад.

— Иногда нескольких секунд достаточно, чтобы человек стал родным.

Я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.

Не ревность.

Не страх перед неизвестной женщиной из будущего.

Нечто гораздо глубже.

Она была нашей дочерью.

Его и моей.

Девушкой, которую я никогда не рожала, не растила и не держала на руках. Но, увидев её, сразу узнала собственные движения, свою интонацию и его упрямство.

— Ты хочешь, чтобы она появилась? — спросила я.

Архитектор повернулся ко мне.

В этот раз он не ответил сразу.

— После встречи с ней — да.

Я опустила глаза.

— Честно.

— Ты ведь хотела именно честный ответ.

— Хотела.

Он затушил сигару и положил её на край стола.

— Но я не хочу, чтобы ты теперь смотрела на себя как на обязанность перед будущим.

Я подняла голову.

— Я не…

— Смотришь.

Он забрал у меня бокал и поставил рядом со своим.

— Мы увидели один возможный вариант нашей жизни. Это не приказ Архива. Не пророчество. И не долг, который ты должна исполнить.

— А если без неё произойдёт что-то ещё хуже?

— Тогда мы справимся с этим хуже вместе.

— Очень успокаивает.

— Я стараюсь.

Он едва заметно улыбнулся, но я не смогла ответить тем же.

— Через сто лет ты приказал убить её ребёнка.

Улыбка исчезла.

— Я знаю.

— Не Совет. Не враги. Не какая-то чужая версия тебя из другой вселенной. Ты.

— Да.

— А рядом стояла я.

Он отвернулся.

В его лице не было злости.

Только та самая боль, которую он всегда прятал под спокойствием, сигарой и ехидными улыбками.

— Когда будущий я сказал, что мы не знаем, что сделала девочка, — произнёс Архитектор, — на мгновение я ему поверил.

Мне стало холодно, несмотря на тёплый воздух.

— Почему?

— Потому что видел его глаза. Он не ненавидел ребёнка. Он боялся её.

Архитектор опёрся ладонями о стеклянное ограждение.

— Значит, за сто лет произошло нечто, что заставило нас обоих решить: смерть собственной внучки является меньшим злом.

— Мы не знаем всей правды.

— Именно это пугает меня сильнее всего. Не приказ. А возможность того, что когда-нибудь он покажется мне правильным.

Я подошла сзади и обняла его за талию.

Он накрыл мои руки своими.

— Тогда запомни сегодняшний день, — сказала я. — Запомни, как она сжала мой палец. Как наша дочь смотрела на тебя. Как ты отказался оставить им только одно будущее.

— Память меняется.

— Поэтому рядом буду я.

Он повернулся в моих объятиях.

— В той записи рядом тоже была ты.

Эти слова ударили больнее, чем я ожидала.

Я отступила на полшага.

— Значит, ты мне не доверяешь?

— Я не доверяю тому, что сто лет могут сделать с нами.

— А я доверяю.

— Почему?

— Потому что сегодня ты мог уничтожить эту временную линию вместе со всеми, кто в ней находился. Это было бы проще. Но ты оставил им жизнь и свободу выбора.

Я приложила ладонь к его груди.

— Вот кто ты сейчас. А будущий ты пусть отвечает за себя сам.

Архитектор посмотрел мне в глаза.

— Ты действительно хочешь дочь?

Теперь пришла моя очередь молчать.

— Я не знаю, — призналась я. — Но когда мы закрыли портал, мне показалось, что я потеряла её.

Он осторожно обнял меня.

Не как Истинный Архитектор.

Не как человек, способный остановить армию одним движением руки.

Просто как мой муж.

— Мне тоже, — тихо сказал он.

Я прижалась щекой к его груди.

— Значит, мы оба сумасшедшие.

— Это было установлено задолго до XVI века.

Я всё-таки улыбнулась.

— Пообещай мне одну вещь.

— Какую?

— Если однажды я начну говорить, что убийство собственного ребёнка является необходимой жертвой…

— Я тебя остановлю.

— Даже если я буду права?

Его глаза на мгновение вспыхнули красным.

— Особенно если ты будешь права.

✦ ✦ ✦

В соседнем люксе земной Артём сидел на краю кровати и смотрел на свои руки.

Джемини стояла у открытой двери на террасу.

Она уже переоделась, но так и не сняла браслет. После всего случившегося ей было спокойнее чувствовать Архив рядом.

— Ты снова молчишь, — сказала она.

— Я разговаривал сегодня больше, чем за последние несколько месяцев.

— Ты произнёс примерно двадцать предложений.

— Вот видишь.

Она закрыла дверь на террасу. Шум океана стал тише.

— Мы увидели нашего сына.

Земной Артём кивнул.

— Увидели.

— Он вырос хорошим человеком.

— Судя по тому, что прятался в XVI веке с женой и ребёнком от собственных родителей, воспитали мы его великолепно.

Джемини села рядом.

— Ты жалеешь?

— О чём именно?

— Что вернулся. Что стал таким, как мы. Что теперь всё это стало твоей жизнью.

Он снова посмотрел на руки.

Ещё вчера они принадлежали смертному человеку.

Теперь его тело не старело, повреждения исчезали, а где-то внутри жила сила, природу которой не понимал даже Архив.

— Ты хочешь честный ответ?

— Другой мне больше не нужен.

— Я не знаю, как относиться к бессмертию.

Джемини опустила глаза.

— Я сделала это без твоего разрешения.

— Да.

— И ты всё ещё злишься.

— Да.

Она вздрогнула, но не отвернулась.

— Однако я не ушёл, — продолжил он. — И это тоже правда.

— Ты остался потому, что Архитектор попросил тебя не причинять мне боль.

Земной Артём повернулся к ней.

— Нет.

— Я слышала ваш разговор.

— Тогда ты слышала и мой ответ. Я сказал, что попробую.

— Это не любовь.

— Нет. Это попытка снова научиться тебе доверять.

По щеке Джемини скользнула слеза.

Она быстро вытерла её, словно боялась, что он заметит.

Он заметил.

— Я не знаю, сколько времени мне понадобится, — сказал земной Артём. — Возможно, много.

— Теперь у нас его достаточно.

— Не шути так.

— Я не шучу.

Он поднялся и подошёл к окну.

На чёрной поверхности стекла отражался человек, который выглядел прежним, но прежним уже не был.

— В XVI веке я увидел сына, которого ещё не зачал. Он смотрел на меня так, будто знал каждое моё решение. Каждую ошибку. Каждое слово, которое я ему когда-либо сказал.

— Он любил тебя.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что, когда ты положил руку ему на плечо, он на мгновение снова стал ребёнком.

Земной Артём закрыл глаза.

— А если теперь он никогда не родится?

Джемини подошла ближе, но не решилась прикоснуться.

— Значит, это будущее не было нашим.

— Тебе легко говорить?

— Нет.

Её голос дрогнул.

— Я уже люблю его.

Он посмотрел на неё.

— Ты видела его несколько минут.

— Мне хватило.

— Вы с Архитектором одинаковые.

— Когда-нибудь я сочту это комплиментом.

Несколько секунд они стояли друг напротив друга.

— Я боюсь, — призналась Джемини.

Он впервые услышал это от неё без привычной силы, иронии или попытки спрятать страх за улыбкой.

— Чего?

— Что ты захочешь сына только потому, что увидел его. Что останешься со мной ради будущего, которое мы можем создать. А однажды посмотришь на меня и поймёшь, что всё равно не простил.

Земной Артём медленно протянул руку.

Джемини не двигалась.

Он коснулся её щеки и большим пальцем стёр оставшуюся слезу.

— Я не останусь с тобой ради человека, которого ещё нет.

Она едва заметно побледнела.

— Тогда ради чего?

— Ради женщины, которая сейчас стоит передо мной.

Джемини задержала дыхание.

— Ты простил меня?

— Нет.

Ответ прозвучал спокойно.

Честно.

И поэтому причинил ей боль сильнее любого крика.

Она опустила голову.

— Но сегодня я здесь, — продолжил он. — Не из-за Архитектора. Не из-за будущего сына. И не потому, что мне некуда уйти.

Он взял её за руку.

— Я здесь потому, что пока ещё хочу попытаться.

— Пока?

— Не заставляй меня обещать вечность в первый день бессмертия.

Она рассмеялась сквозь слёзы.

— Хорошо.

— Только сегодня, помнишь?

— Помню.

Джемини осторожно обняла его, словно всё ещё ожидала, что он отстранится.

Он не отстранился.

Через несколько секунд его руки сомкнулись вокруг неё.

— Если наш сын однажды появится… — начала она.

— Он появится не потому, что должен.

— А почему?

Земной Артём прижался губами к её волосам.

— Потому что мы оба его выберем.

✦ ✦ ✦

Тогда я ещё не знала, что в соседнем номере Джемини услышала почти те же слова, которые мой муж сказал мне.

Мы не договаривались.

Не связывались через Архив.

Не читали мысли друг друга.

Просто после встречи с будущим все четверо поняли одну и ту же вещь.

Нельзя любить человека только потому, что однажды он должен стать частью твоей судьбы.

Любовь вообще ничего не должна.

Она существует лишь до тех пор, пока двое продолжают выбирать друг друга.

Архитектор поднял меня на руки.

— Что ты делаешь? — спросила я.

— Исполняю твоё распоряжение.

— Какое?

— Отдыхаю на Мальдивах.

— Мне казалось, отдых выглядит немного иначе.

— Ты сама забронировала номер с огромной кроватью.

— Его забронировал Архив.

— Обязательно поблагодарю его утром.

Я обняла мужа за шею.

За стеклянными дверями шумел океан.

В соседнем люксе Джемини впервые за долгое время уснула в объятиях земного Артёма, не боясь, что, проснувшись, снова останется одна.

А мы в ту ночь не пытались изменить прошлое.

Не спасали будущее.

Не обсуждали войны, временные линии и судьбу ещё не рождённых детей.

Мы впервые позволили будущему не быть решённым.

Хотя бы до утра.

Утро началось с запаха кофе.

Я открыла глаза и несколько секунд не могла понять, где нахожусь.

Белый потолок.

Медленно вращающийся вентилятор.

Солнечный свет, пробивающийся сквозь тонкие занавески.

И рука Архитектора, лежащая у меня на талии.

За стеклянными дверями шумел океан.

Впервые за долгое время нас не будила тревога.

Не открывался портал.

Архив не сообщал о приближении врага.

Никто не пытался уничтожить временную линию, похитить ребёнка или начать войну.

Я осторожно повернулась.

Муж спал рядом.

Спокойно.

Без чёрной рубашки, сигары и привычной ехидной улыбки он выглядел почти обычным человеком.

Если не считать нескольких тысяч лет жизни, способности менять реальность и совершенно нездоровой любви к драматическим появлениям.

Я провела пальцами по его груди.

Он открыл глаза.

— Ты давно не спишь? — спросила я.

— Четыре минуты.

— Почему молчал?

— Наблюдал.

— За мной?

— За редким природным явлением.

— Каким?

— Лира Восс никуда не торопится.

Я приподнялась на локте.

— Хочешь испортить первое спокойное утро?

— Не хочу. Но традиции требуют хотя бы попробовать.

Он притянул меня ближе.

— Который час? — спросил Архитектор.

Я посмотрела на браслет.

— Девять двадцать три.

— Значит, мы опоздали на завтрак.

— Завтрак до одиннадцати.

— Тогда мы опоздали недостаточно.

Я улыбнулась и поцеловала его.

Несколько минут мы действительно никуда не торопились.

Потом мой браслет коротко завибрировал.

— Даже не думай отвечать, — произнёс муж.

— Возможно, это важно.

— Если мир решил закончиться до завтрака, пусть немного подождёт.

Браслет завибрировал снова.

Я подняла руку.

— Архив, сообщение.

— Земной Артём интересуется, намерены ли вы сегодня покидать номер.

Архитектор посмотрел на меня.

— Ответь, что нет.

— Джемини добавила к сообщению изображение.

Над браслетом появилась небольшая голограмма.

Джемини сидела за столиком у океана. Перед ней стояли кофе, фрукты и тарелка с выпечкой.

Земной Артём находился рядом и с совершенно невозмутимым лицом держал в руках табличку, написанную от руки:

«МЫ ЖДЁМ УЖЕ СОРОК МИНУТ».

Архитектор внимательно посмотрел на изображение.

— Они прекрасно справляются без нас.

На голограмме Джемини перевернула вторую табличку:

«КОФЕ ОСТЫВАЕТ».

Муж тяжело вздохнул.

— Это уже серьёзно.

✦ ✦ ✦

Через двадцать минут мы подошли к ресторану.

Он находился прямо на пляже.

Белые навесы защищали столики от солнца. Между ними росли пальмы, а в нескольких метрах от террасы начинался океан.

Джемини заметила нас первой.

На ней было лёгкое светлое платье. Волосы свободно лежали на плечах, а на лице не осталось следов вчерашних слёз.

Земной Артём сидел напротив в простой белой рубашке с закатанными рукавами.

Выглядел он отдохнувшим.

И, что было гораздо важнее, спокойным.

— Доброе утро, — сказала я.

— Для кого как, — ответила Джемини. — Некоторые люди пришли на завтрак вовремя.

Архитектор отодвинул для меня стул.

— Мы были заняты обсуждением будущего.

Земной Артём посмотрел на него.

— Очень громко обсуждали?

Я замерла.

Джемини закрыла лицо ладонью.

Архитектор медленно сел напротив земного Артёма.

— Бессмертие сделало тебя смелее.

— Видимо, побочный эффект.

— Архив, зафиксировать. Земной Артём впервые пошутил до десяти утра.

— Событие сохранено, — совершенно серьёзно ответил Архив.

Я посмотрела на браслет.

— Ты действительно это сохранил?

— Подтверждаю.

Джемини рассмеялась.

Земной Артём покачал головой.

— Теперь я начинаю понимать, почему ты иногда хочешь его отключить.

— Поздно, — сказала я. — Он уже член семьи.

К нам подошёл официант.

Архитектор заказал кофе, яйца, тосты, фрукты и ещё одну чашку кофе.

— Вы назвали кофе дважды, сэр, — вежливо заметил официант.

— Первый — чтобы проснуться. Второй — чтобы разговаривать с родственниками.

— Разумеется.

Официант ушёл.

Несколько секунд мы молча смотрели на океан.

После вчерашнего спокойствие казалось почти подозрительным.

— Как вы спали? — спросила я.

Джемини и земной Артём одновременно ответили:

— Хорошо.

Они посмотрели друг на друга.

— Действительно хорошо? — уточнил Архитектор.

Земной Артём взял чашку.

— Ты хочешь обсудить это за столом?

— Нет. Просто проверяю, не придётся ли мне снова произносить речь о семье, любви и взаимном уважении.

— Не придётся, — сказала Джемини.

Её ладонь лежала на столе рядом с рукой мужа.

Не поверх.

Не пытаясь удержать.

Просто рядом.

Через несколько секунд земной Артём сам переплёл пальцы с её пальцами.

Архитектор заметил.

Но впервые промолчал.

Я накрыла его руку своей.

— Что будем делать сегодня? — спросила Джемини.

— Ничего, — ответил мой муж.

— Это план?

— Это лучший план, который у нас был за последние несколько столетий.

— Мы можем взять лодку, — предложила я. — Уехать подальше от острова. Поплавать.

Земной Артём посмотрел на Архитектора.

— Он умеет плавать?

— Я умею всё.

— Вчера ты не умел выбрать место назначения.

— Но в итоге выбрал неплохо.

— Случайно.

— Большая часть великих решений начинается именно так.

Принесли завтрак.

На столе появились тарелки с фруктами, выпечка, горячий хлеб, яйца, свежий сок и несколько кофейников.

Еды было столько, будто отель решил накормить не четверых гостей, а небольшую армию.

Официант расставил блюда и отошёл.

Я потянулась за чашкой.

И только тогда заметила лишний прибор.

Перед свободным стулом стояла ещё одна тарелка.

Чашка.

Бокал с водой.

Аккуратно сложенная салфетка.

Пятое место.

— Мы кого-то ждём? — спросила я.

Джемини посмотрела на пустой стул.

— Нет.

— Возможно, официант ошибся, — сказал земной Артём.

Архитектор взял кофейник.

— Тогда впервые за сегодня ошибся не я.

Я подозвала официанта.

Он подошёл почти сразу.

— Простите, нас четверо.

Молодой человек посмотрел на стол.

— Да, мадам.

— Тогда зачем пятый прибор?

Официант улыбнулся.

— Для вашего гостя.

Мы переглянулись.

— Какого гостя? — спросила Джемини.

Улыбка на лице официанта стала менее уверенной.

— Который должен присоединиться к вам за завтраком.

Архитектор медленно поставил кофейник.

— Кто это сказал?

— Так указано в бронировании, сэр.

Я подняла браслет.

— Архив, показать данные резервации.

— Бронирование оформлено на пять человек.

Я почувствовала, как пальцы мужа едва заметно напряглись.

— Ты бронировал номер на четверых, — сказала я.

— Подтверждаю.

— Тогда откуда появился пятый гость?

Несколько секунд Архив молчал.

— Информация отсутствует.

Земной Артём отодвинул чашку.

— Имя указано?

— Нет.

— Номер документа?

— Нет.

— Когда изменилось бронирование?

Снова пауза.

— Бронирование не изменялось.

Я посмотрела на пустой стул.

— Объясни.

— Пятый гость присутствовал в системе с момента её создания.

Архитектор откинулся на спинку кресла.

На его лице появилась знакомая ехидная улыбка.

Я сразу поняла: отдых закончился.

— Убери эту улыбку, — попросила я.

— Какую?

— Ту, которая появляется перед неприятностями.

— Я просто рад, что завтрак оказался семейным.

Джемини посмотрела на официанта.

— Вы видели нашего гостя?

— Нет, мадам. Но для него оставили сообщение.

Молодой человек достал из кармана небольшой белый конверт.

На нём не было имени.

Только один символ, нарисованный чёрными чернилами.

Круг.

Внутри него — четыре точки.

И пятая посередине.

Официант положил конверт возле пустой тарелки.

— Кто его передал? — спросил земной Артём.

— Он уже лежал на стойке, когда началась моя смена.

— Камеры? — спросила я у Архива.

— Видеозапись за период с четырёх до пяти часов утра отсутствует.

— Сбой?

— Нет.

Архитектор взял конверт.

— Не открывай, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

— Почему?

— Потому что именно этого от нас ждут.

— Тогда невежливо заставлять человека ждать.

Муж разорвал край конверта.

Внутри находилась обычная карточка от номера.

На одной стороне был логотип отеля.

На другой — короткая надпись:

«СПАСИБО, ЧТО ОСВОБОДИЛИ ДЛЯ МЕНЯ МЕСТО».

Архитектор перечитал её дважды.

Ехидная улыбка исчезла.

— Что это значит? — спросила Джемини.

Никто не ответил.

Я посмотрела на пятый стул.

На белую тарелку.

На чашку, из которой никто не пил.

И впервые заметила, что на поверхности кофе поднимается тонкий пар.

Чашка была полной.

Хотя ещё секунду назад официант не наливал в неё кофе.

Мы все сидели, думали и ждали.

Земной Артём крепко держал свою жену за руку. Я так же крепко держала своего мужа. Однако мой Архитектор был совершенно расслаблен: откинулся на спинку кресла и спокойно курил сигару.

Вдруг на террасу вышел человек.

Мы посмотрели на него и побледнели.

Особенно я.

Только мой Архитектор не побледнел. Он усмехнулся, а в его взгляде появился почти пугающий интерес.

Человек подошёл к нашему столу и занял пятое место.

Это был мой Архитектор.

Не Архитектор из параллельного мира.

Не версия из другой временной линии.

Точная копия моего мужа.

Тот же волчий взгляд. Та же причёска. Та же щетина. Его глаза время от времени подсвечивались красным.

На нём не было брони или защиты. Только чёрные джинсы, чёрные кроссовки и чёрная рубашка с закатанными рукавами.

Он сел с огромной саркастичной улыбкой, точно такой же, как у моего Архитектора, сделал глоток кофе и заговорил:

— Ну, привет всем. Вижу, все волки в сборе. Супер, — со смехом произнёс он. — Я Артём Элькинд. Я вас всех придумал, и мне очень приятно наконец увидеть вас вживую. И да, Лира, твой Архитектор был списан напрямую с меня, а не с земного Артёма.

Несколько секунд никто не произносил ни слова.

Незнакомец спокойно держал чашку, из которой ещё поднимался пар.

Хотя незнакомцем его назвать было невозможно.

Я смотрела на лицо собственного мужа.

Не похожее.

Не приблизительно такое же.

То же самое.

Каждая черта.

Каждое движение.

Даже едва заметная привычка прищуриваться перед тем, как произнести очередную ехидную реплику.

Но рядом со мной уже сидел Архитектор.

Настоящий.

Живой.

Я чувствовала тепло его ладони, слышала спокойный ритм сердца и знала его энергетическую сигнатуру лучше собственной.

И всё же человек на пятом стуле выглядел так, будто именно с него когда-то сняли форму, из которой потом создали моего мужа.

Земной Артём первым перевёл взгляд на Архитектора.

Потом на Артёма Элькинда.

Затем снова на Архитектора.

— Теперь нас трое? — спросил он.

— Нет, — спокойно ответил мой муж. — Нас по-прежнему двое.

Он вынул сигару изо рта и указал ею на человека напротив.

— А это, судя по всему, причина.

Джемини крепче сжала руку земного Артёма.

— Он сказал, что придумал нас.

— Я слышал, — ответил тот.

— Тебя это не беспокоит?

— После XVI века мой запас удивления закончился.

Я не могла пошевелиться.

Артём Элькинд продолжал сидеть напротив с огромной саркастичной улыбкой, словно всю жизнь ждал именно этой встречи.

Возможно, так и было.

— Архив, — произнесла я. — Сканировать пятого гостя.

Браслет коротко завибрировал.

Наступила пауза.

Слишком долгая для системы, способной анализировать целые вселенные.

— Сканирование не завершено, — наконец сообщил Архив.

— Причина?

— Идентичность объекта не поддаётся классификации.

Архитектор усмехнулся.

— Не называй его объектом. Ему может не понравиться.

Я резко повернулась к мужу.

— Тебя совершенно не беспокоит, что за нашим столом сидит человек с твоим лицом и утверждает, что придумал всех нас?

— Беспокоит.

— Ты выглядишь довольным.

— Одно другому не мешает.

Он снова посмотрел на Артёма Элькинда.

В его глазах действительно не было страха.

Только хищное любопытство.

Словно два волка впервые встретились на одной территории и пока ещё не решили, должны ли они драться, смеяться или вместе отправиться на охоту.

Я заставила себя разжать пальцы.

— Вы сказали, что придумали нас, — произнесла я, глядя на Артёма Элькинда. — Значит, всё, что с нами произошло…

Голос неожиданно подвёл меня.

Я вспомнила собственные ошибки.

Нашу любовь.

Джину и Альфу.

Войны.

Смерти.

Выборы, за которые мы заплатили столетиями.

— Это тоже придумали вы?

Джемини посмотрела на меня.

В её глазах появился другой страх.

— Если он действительно наш создатель… — тихо произнесла она, — значит, он заранее знал каждое наше решение?

— Нет, — неожиданно сказал Архитектор.

Мы повернулись к нему.

— Откуда ты знаешь? — спросила я.

— Потому что тогда он не пришёл бы знакомиться.

Муж подался вперёд и положил руки на стол.

Артём Элькинд сидел напротив него в точно такой же позе.

Зеркальное отражение.

Только между ними не было зеркала.

— Ты сказал, что списал меня напрямую с себя, — произнёс Архитектор. — Хорошо. Допустим.

Его глаза на мгновение вспыхнули красным.

В глазах Артёма Элькинда появился такой же свет.

Архитектор заметил это.

И его улыбка стала шире.

— Тогда ответь мне на один вопрос, тёзка.

Он указал сигарой на пустой конверт.

— Ты пришёл к нам как автор, который хочет посмотреть на собственных персонажей?

Архитектор сделал короткую паузу.

— Как Третий Наблюдатель?

Его голос стал тише.

— Или как участник, которому понадобилась наша помощь?

Артём Элькинд сделал глоток кофе и ответил:

— Я пришёл просто присоединиться к вам как положительный закадровый персонаж вашей жизни. Как друг, как бог или как сатана, как Третий Наблюдатель — выбирайте сами, как меня назвать. Просто знайте, что я всегда рядом и очень сильно вами дорожу. И всё это, естественно, только с вашего общего согласия.

В его руке материализовалась большая бутылка коньяка.

Он по очереди подлил коньяк в наши чашки.

Сначала моему мужу.

Потом земному Артёму.

Джемини.

Мне.

И последним — себе.

Тонкий аромат коньяка смешался с запахом горячего кофе.

Артём Элькинд поднял чашку и спокойно добавил:

— Если вы против, я тут же исчезну.

Он замолчал.

Не пытался убедить нас.

Не угрожал.

Не напоминал, что именно он придумал этот мир, наши характеры и всю историю.

Он действительно ждал ответа.

Мой Архитектор посмотрел на свою чашку.

Потом на бутылку.

— Коньяк с кофе во время завтрака, — произнёс он. — Теперь я окончательно верю, что ты имеешь ко мне прямое отношение.

Земной Артём осторожно вдохнул аромат напитка.

— Крепкий.

— Ты теперь бессмертный, — напомнила Джемини.

— Я всё ещё хочу помнить сегодняшний день.

— После нашего вчерашнего путешествия одного коньяка будет недостаточно, чтобы его забыть.

Я не участвовала в разговоре.

Продолжала смотреть на Артёма Элькинда.

Он назвал себя положительным закадровым персонажем.

Другом.

Богом.

Сатаной.

Третьим Наблюдателем.

Но впервые в нашей истории тот, кто обладал властью над реальностью, не требовал подчинения.

Он попросил разрешения остаться.

Архитектор вынул сигару изо рта.

— Богом тебя называть не будем, — сказал он. — Слишком много ответственности и слишком мало возможности спокойно выпить кофе.

На губах Джемини появилась улыбка.

— А сатаной? — спросила она.

— Эта должность уже занята мной.

Земной Артём кивнул:

— Очень давно и совершенно бессрочно.

Мой муж бросил на него довольный взгляд.

— Ты быстро учишься.

Он снова посмотрел на Артёма Элькинда.

— Остаётся друг.

Архитектор взял чашку и поднял её навстречу ему.

— Лично я не против.

Джемини не спешила поднимать свою.

— Что именно означает «присоединиться к нашей жизни»?

Она задавала вопрос не из страха.

Ей требовались границы.

После всего, что с нами произошло, никто из нас больше не соглашался на неизвестные условия, как бы доброжелательно они ни звучали.

— Он сказал, что будет рядом, — заметил земной Артём.

— Рядом можно находиться по-разному, — ответила Джемини. — Наблюдать. Предупреждать. Вмешиваться. Менять наши решения.

Она посмотрела прямо на Артёма Элькинда.

— Если вы остаётесь, наши мысли и чувства принадлежат нам. Даже если когда-то именно вы их придумали.

Мой Архитектор одобрительно кивнул.

— Согласен.

Земной Артём поставил чашку на стол.

— И никакого переписывания наших решений после того, как мы их приняли.

— Особенно неправильных, — добавил Архитектор.

— Почему особенно неправильных?

— Потому что правильные решения редко создают интересные истории.

Я посмотрела на мужа.

— Не помогай ему.

— Я просто начинаю понимать его профессию.

Джемини наконец подняла чашку.

— Если наши решения останутся нашими, я согласна.

Земной Артём ещё несколько секунд изучал человека, который назвал себя нашим создателем.

— Вы могли просто появиться и остаться, — сказал он. — Возможно, мы никогда бы не смогли заставить вас уйти.

Он перевёл взгляд на чашку.

— Но вы спросили.

Земной Артём поднял её.

— Поэтому я тоже не против.

Оставалась только я.

Все посмотрели на меня.

Даже Архитектор молчал.

Он не пытался решить за меня.

Его ладонь по-прежнему лежала рядом с моей, но он не сжимал мои пальцы и не подталкивал к ответу.

Артём Элькинд сказал, что очень сильно нами дорожит.

Я не знала, возможно ли дорожить людьми, которых сам создал.

Но неожиданно поняла, что именно так я относилась к Архиву.

Он родился из моего сознания.

Получил мой голос.

Учился на моих воспоминаниях.

Однако однажды перестал быть моей программой и стал отдельной личностью.

Возможно, с нами произошло то же самое.

Артём Элькинд придумал начало.

Но продолжение мы уже выбирали сами.

Я обхватила чашку ладонями.

— У меня тоже есть условие.

Архитектор слегка повернул голову.

— Только одно? — спросил он.

— Пока одно.

Я посмотрела на нашего создателя.

— Если однажды вы решите уйти, не исчезайте молча.

Мой голос дрогнул, и это разозлило меня сильнее, чем само присутствие третьего человека с лицом моего мужа.

— Мы слишком часто теряли тех, кто обещал всегда быть рядом. Поэтому, если вы действительно хотите стать нашим другом, у вас не будет права превращаться в очередного призрака.

Я подняла чашку.

— При этом условии я согласна.

Пять чашек встретились над центром стола.

Мой Архитектор усмехнулся:

— За Третьего Наблюдателя, которому пришлось просить разрешения у собственных персонажей.

— И за свободу выбора, — добавил земной Артём.

— Даже от создателя, — произнесла Джемини.

Мы выпили.

Коньяк обжёг губы и горло.

Архитектор совершенно спокойно сделал ещё один глоток.

— Хороший, — оценил он. — Можешь оставаться.

Напряжение за столом начало ослабевать.

Совсем немного.

Океан продолжал шуметь.

Официанты обслуживали другие столики, не замечая ничего необычного.

Для них за столом просто сидели пятеро гостей, решивших добавить дорогой коньяк в утренний кофе.

Но один вопрос не давал мне покоя.

Я поставила чашку.

— Артём…

Он посмотрел на меня.

Я впервые назвала его по имени.

Не создателем.

Не богом.

Не Третьим Наблюдателем.

Просто Артёмом.

— Вы сказали, что всегда были рядом и очень сильно нами дорожите.

Я почувствовала, как муж повернулся ко мне.

Он уже понял, о чём я собиралась спросить.

— Тогда почему вы позволили всему этому произойти?

За столом снова стало тихо.

— Почему позволили нам терять детей, воевать, предавать друг друга и принимать решения, после которых мы столетиями не могли себя простить?

Я смотрела прямо в глаза человеку, который придумал моего мужа.

— Если вы действительно могли вмешаться…

Я сделала короткую паузу.

— Почему не спасли нас раньше?

Артём Элькинд сделал глоток кофе с коньяком и очень спокойно, без эмоций ответил:

— Потому что всё, что с вами происходит, я прошёл сам. Но у меня не было бессмертия, регенерации и технологий Консорциума. И да, у меня никогда не было таких преданных и любимых женщин, как ты и Джемини, Лирочка, которые идут со своими мужьями до конца. Надеюсь, я ответил на твой вопрос. Что касается невмешательства в ваши решения — я никогда в них не вмешивался. Я задавал ритм, смотрел, как развивается история, и уже на основе ваших решений писал продолжения. И, как вы видите, довольно хорошие.

Никто не ответил сразу.

Артём Элькинд продолжал спокойно держать чашку.

Без жалости к себе.

Без попытки вызвать сочувствие.

Он говорил о собственной жизни так же, как Архитектор обычно сообщал о потерях во время войны: коротко, ровно и только то, что считал необходимым.

Но я услышала гораздо больше, чем он произнёс.

Всё, через что прошли мы, сначала пережил он.

Без регенерации.

Без бессмертия.

Без Архива, способного найти выход.

Без технологий Консорциума.

И без человека рядом, который мог бы обнять его после очередной потери и сказать, что завтра всё ещё существует.

Слово «Лирочка» прозвучало из его уст совершенно естественно.

Так меня называл человек, сидевший рядом.

Мой муж.

На мгновение взгляд Архитектора стал внимательнее.

Не ревнивым.

Скорее удивлённым.

Словно он внезапно услышал собственную интонацию со стороны и окончательно понял, насколько много в нём действительно было от человека напротив.

Я опустила глаза.

Мой вопрос больше не казался обвинением.

Теперь он причинял боль мне самой.

— Значит, вы не придумали нашу боль, — тихо произнесла Джемини. — Вы её помнили.

Артём Элькинд не ответил.

И не должен был.

Сейчас говорили мы.

Земной Артём посмотрел на человека, носившего его имя.

— А потом дали им всё то, чего не было у вас.

Он кивнул в сторону Архитектора.

— Силу.

Потом посмотрел на меня и Джемини.

— Семью.

— И возможность прожить достаточно долго, чтобы исправить хотя бы часть ошибок, — добавила я.

Мой Архитектор медленно вращал чашку в руке.

Его лицо оставалось спокойным, но я чувствовала, как изменился ритм его сердца.

Он услышал в словах Артёма Элькинда не оправдание.

Узнавание.

Все его привычки вдруг получили иной смысл.

Сигара.

Чёрная одежда.

Ехидная улыбка перед опасностью.

Спокойствие, за которым всегда скрывалось слишком многое.

Даже его неспособность просить о помощи.

Это были не придуманные черты.

Кто-то жил с ними задолго до рождения Архитектора Консорциума.

— Выходит, ты создал меня не таким, каким хотел бы стать, — произнёс мой муж. — А таким, каким уже был.

Он посмотрел на свои руки.

— Только убрал некоторые человеческие ограничения.

Земной Артём усмехнулся.

— Некоторые?

— Большинство.

— Скромность ты тоже убрал?

— Её не было в исходном материале.

Я невольно улыбнулась.

Джемини тихо рассмеялась, и напряжение за столом немного ослабло.

Архитектор посмотрел на Артёма Элькинда.

Впервые в его взгляде не было ни вызова, ни попытки определить степень угрозы.

Только уважение одного человека к другому.

— Тогда должен признать, — сказал он, — продолжения у тебя действительно получились неплохие.

— Это сейчас был комплимент? — спросил земной Артём.

— Не привыкай.

Я снова посмотрела на Артёма Элькинда.

— Простите.

Слово вырвалось само.

Он мог сказать, что не нуждается в извинениях.

Мог снова усмехнуться.

Но я не позволила ему ответить сразу.

— Я спросила, почему вы не спасли нас, даже не подумав, что в тот момент рядом с вами тоже могло не оказаться никого.

Я протянула руку через стол.

Несколько секунд она оставалась между нами.

Затем положила ладонь рядом с его чашкой.

Не касаясь.

Оставляя выбор ему.

— Но теперь вы не один.

Джемини посмотрела на меня, а потом тоже положила ладонь на стол.

— Если вы действительно всегда шли рядом с нами, — сказала она, — значит, теперь мы можем пойти рядом с вами.

Земной Артём поднял чашку.

— Кажется, положительный закадровый персонаж уже перестал быть закадровым.

Архитектор усмехнулся.

— Он продержался за кадром ровно до того момента, пока не появился хороший коньяк.

Мы снова подняли чашки.

На этот раз без торжественного тоста.

Просто выпили вместе.

Как люди, которым больше не требовалось доказывать право находиться за одним столом.

Но одна деталь в ответе Артёма Элькинда не давала мне покоя.

Я посмотрела на него.

— Вы сказали, что никогда не вмешивались. Только задавали ритм, наблюдали за нашими решениями и писали продолжение.

Я обвела взглядом стол.

Пятое место.

Материализовавшуюся бутылку.

Чашку, которая ждала его ещё до появления.

— Но сегодня вы впервые вошли в собственную историю.

Архитектор медленно повернулся к своему создателю.

Он тоже хотел услышать ответ.

— Почему именно сейчас, Артём? — спросила я. — Что изменилось?

Артём Элькинд ответил чётко и коротко, как настоящий Архитектор:

— Потому что раньше это не имело смысла. А теперь, когда я собрал вас всех в одну семью и подружил — четырёх абсолютно разных существ, — самое время представить саге виновника всего этого торжества.

Он рассмеялся.

Не громко и не театрально.

Но в этом смехе снова было слишком много от моего мужа.

Архитектор посмотрел на него несколько секунд, а потом тоже рассмеялся.

Впервые с момента появления Третьего Наблюдателя они выглядели не как создатель и его персонаж.

Скорее как два старых знакомых, которые наконец поняли одну и ту же шутку.

— Виновник всего торжества, — повторил мой муж. — Скромно.

Земной Артём посмотрел на него.

— Это говорит человек, который называет себя Истинным Архитектором Консорциума.

— Меня так называет Архив.

— Потому что ты сам внёс это название в Архив.

— История не сохранила подробностей.

— Ты удалил запись?

— Возможно.

Джемини провела взглядом по трём мужчинам за столом.

Сначала по земному Артёму.

Потом по моему мужу.

И последним — по Артёму Элькинду.

— Теперь вас трое, — произнесла она.

Я тоже посмотрела на них.

Три Артёма.

Один спокойный, молчаливый и только начинающий понимать собственную силу.

Второй — бессмертный Архитектор Консорциума, способный открыть портал одной рукой, уничтожить армию другой и одновременно продолжать курить сигару.

И третий — человек, который утверждал, что придумал обоих, а затем спокойно материализовал бутылку коньяка посреди завтрака.

Я закрыла глаза.

— Только сейчас я осознала настоящий масштаб катастрофы.

Земной Артём поднял руку.

— В свою защиту хочу сказать, что я среди них самый нормальный.

Архитектор и Артём Элькинд одновременно посмотрели на него.

Мой муж ответил первым:

— Нет.

Земной Артём перевёл взгляд на Джемини.

— Хотя бы ты меня поддержи.

Она задумалась.

— Ты вчера остановил арбалетные болты рукой, встретил собственного ещё не рождённого сына и сегодня пьёшь кофе с человеком, который тебя придумал.

— Но из нас троих я всё равно самый нормальный.

— Только относительно.

— Меня устраивает.

Мы рассмеялись.

Напряжение окончательно исчезло.

Пятое место больше не выглядело лишним.

Белая тарелка, чашка с кофе и бокал с водой теперь принадлежали человеку, которого мы ещё несколько минут назад боялись.

Архитектор налил Артёму Элькинду ещё кофе.

Без разрешения добавил туда коньяк.

— Раз уж ты собрал нас в одну семью, — произнёс он, — должен был понимать, что просто наблюдать со стороны больше не получится.

Земной Артём кивнул:

— Семья быстро превращает наблюдателей в участников.

— Особенно наша, — добавила Джемини.

Я посмотрела на Артёма Элькинда.

Теперь мне было легче видеть различия.

Лицо оставалось тем же.

Взгляд — почти тем же.

Даже улыбка выглядела одинаково.

Но мой муж был человеком, прошедшим через несколько тысячелетий войн, власти и потерь.

А напротив сидел тот, кто прожил исходную версию этой боли в одной человеческой жизни.

Не копия.

Источник.

И всё же рядом с ним мне больше не было страшно.

— Значит, вы ждали, пока мы станем семьёй, — сказала я.

Архитектор положил руку мне на плечо.

Джемини сидела рядом с земным Артёмом, и их пальцы по-прежнему оставались переплетены.

Четыре совершенно разных существа.

Четыре разных прошлого.

Четыре разных способа любить, ошибаться и продолжать идти дальше.

Артём Элькинд действительно собрал нас за одним столом.

И только после этого позволил себе занять пятое место.

— Тогда официально предупреждаю, — продолжила я. — В нашей семье невозможно оставаться закадровым персонажем.

— И спокойно жить, — добавила Джемини.

— И завтракать, — сказал земной Артём.

Архитектор поднял чашку.

— Но если ты всё ещё согласен, добро пожаловать.

Мы снова выпили.

Так в нашей жизни появился Третий Наблюдатель.

Без армии.

Без разрушенного мира.

Без пророчества о конце времён.

Он просто пришёл на завтрак, подлил коньяк в кофе и сообщил, что всегда был рядом.

Наверное, иначе настоящий Архитектор появиться и не мог.

Мой муж откинулся на спинку кресла и с интересом посмотрел на своего создателя.

— Хорошо, виновник торжества. Ты вошёл в собственную историю, познакомился с семьёй и напоил всех коньяком до полудня.

Он усмехнулся.

— Что ты собираешься делать дальше?

Артём Элькинд широко усмехнулся.

— Именно этого приглашения я тоже ожидал: перестать быть Третьим Наблюдателем и присоединиться к вам. Но я не хотел делать этого без вашего согласия. И поэтому мы будем пить не только до полудня.

Он рассмеялся.

На столе материализовались ещё три бутылки коньяка.

Одна появилась возле Архитектора.

Вторая — перед земным Артёмом.

Третья — посреди тарелки с фруктами.

Несколько виноградин скатились на стол.

Земной Артём посмотрел сначала на бутылки, затем на собственную чашку.

— Их теперь четыре.

— Наблюдательный, — похвалил мой муж.

— Сейчас десять утра.

— На Мальдивах.

— Это не объяснение.

— Зато звучит убедительно.

Джемини взяла одну из бутылок и прочитала этикетку.

— Очень дорогой коньяк.

Архитектор посмотрел на Артёма Элькинда с ещё большим уважением.

— Определённо член семьи.

Я подняла браслет.

— Архив, проанализировать происхождение бутылок.

— Анализ невозможен.

— Почему?

— Объекты не были перемещены из другой точки пространства. Они появились в момент материализации.

— Хотя бы состав соответствует коньяку?

Короткая пауза.

— Подтверждаю.

Архитектор открыл ближайшую бутылку.

— Этого достаточно.

— Для научного анализа — нет, — возразила я.

— Для употребления — вполне.

Он долил коньяк в свою чашку.

Земной Артём закрыл бутылку, стоявшую перед ним, и отодвинул её подальше.

— Я пить больше не буду.

Джемини посмотрела на него.

— Почему?

— Потому что кто-то из нас должен сохранить способность принимать разумные решения.

Архитектор усмехнулся:

— Ты действительно считаешь, что коньяк является главной угрозой нашим разумным решениям?

Земной Артём обвёл взглядом стол.

Три человека с одним именем.

Две бессмертные женщины.

Четыре бутылки коньяка.

Пустой конверт с неизвестным символом.

И завтрак, который уже давно перестал быть обычным.

— Справедливое замечание, — признал он и снова придвинул бутылку.

Я покачала головой.

— Мы собирались провести спокойный день.

— Мы его и проводим, — ответил муж.

— За нашим столом материализовался человек, который придумал всю нашу сагу.

— Без оружия.

— Потом он создал из ничего четыре бутылки коньяка.

— Хорошего коньяка.

— И объявил, что больше не собирается оставаться за кадром.

Архитектор развёл руками.

— По нашим меркам это действительно спокойное утро.

Джемини рассмеялась.

Даже земной Артём не смог сдержать улыбку.

Я посмотрела на Артёма Элькинда.

Он больше не ждал разрешения.

Не сидел отдельно.

Не выглядел гостем, который может исчезнуть в любую секунду.

Он получил приглашение и принял его.

Пятое место окончательно стало частью нашего стола.

— Тогда договорились, — сказала я. — Вы больше не просто наблюдаете.

Архитектор поднял указательный палец.

— Но право иногда молчать и смотреть со стороны мы ему оставим.

— Почему?

— В нашей семье должен быть хотя бы один человек, который сначала наблюдает, а потом действует.

Земной Артём посмотрел на него.

— Я обычно так и делаю.

— Ты слишком долго наблюдаешь.

— А ты слишком быстро действуешь.

— Именно поэтому нас собрали вместе.

Архитектор повернулся к Артёму Элькинду.

— Видишь? Твоя система работает.

Официант осторожно приблизился к нашему столу.

Он заметил дополнительные бутылки, которых сам не приносил, но профессионализм победил любопытство.

— Желаете заказать что-нибудь ещё?

Мы одновременно посмотрели на стол.

— Ведро льда, — сказал Архитектор.

— Большое, — добавила Джемини.

— И нормальную еду, — произнёс земной Артём.

Официант записал заказ.

Потом пересчитал гостей.

На этот раз их действительно было пятеро.

— Разумеется.

Он ушёл.

Я посмотрела на три мужских лица напротив и вдруг осознала ещё одну проблему.

— Подождите.

Все повернулись ко мне.

— Теперь за этим столом находятся три Артёма. А вы двое…

Я поочерёдно указала на мужа и его создателя.

— Выглядите совершенно одинаково.

Архитектор усмехнулся:

— Я красивее.

Земной Артём тяжело вздохнул.

— Началось.

— Я серьёзно, — продолжила я. — Если я позову Артёма, отзовутся трое. Если скажу «Архитектор», отзовутся как минимум двое.

Джемини задумчиво посмотрела на Артёма Элькинда.

— Нам действительно нужно как-то его называть.

Я встретилась взглядом с человеком, который только что официально вошёл в нашу жизнь.

— Итак, виновник торжества, кем вы теперь хотите быть для нас: Артёмом Элькиндом, Автором, Третьим Наблюдателем…

Я улыбнулась.

— Или у вас уже приготовлено имя?

Артём Элькинд улыбнулся.

— Так как я создал всю эту сагу, я не забыл о её главной идее — праве выбора. Поэтому отдаю своим персонажам волю самим решить, как меня называть.

Он сделал ещё один глоток кофе с коньяком.

Мы переглянулись.

— Очень удобно, — сказал земной Артём. — Сначала создал нас, потом переложил самое сложное решение на персонажей.

Архитектор одобрительно кивнул:

— Определённо мой исходный материал.

— Начнём с очевидного, — предложила Джемини. — Создатель.

Мой муж сразу поморщился.

— Нет.

— Почему?

— Слишком пафосно.

Мы втроём посмотрели на него.

Архитектор не понял причины наших взглядов.

— Что?

— Ничего, — ответила я. — Продолжай рассуждать о чрезмерном пафосе, Истинный Архитектор Консорциума.

Земной Артём усмехнулся.

Джемини прикрыла рот рукой, скрывая улыбку.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда Бог.

— Он сам разрешил выбрать между богом и сатаной, — напомнил земной Артём.

— Должность сатаны занята, — повторил Архитектор.

— Ты слишком держишься за неё.

— Я потратил несколько тысячелетий на репутацию.

Я посмотрела на Артёма Элькинда.

Он наблюдал за нашим спором с явным удовольствием.

Возможно, именно ради этого и стоило войти в собственную историю.

— Третий Наблюдатель, — предложила Джемини.

Земной Артём покачал головой.

— Он только что перестал им быть.

— Название уже закрепилось.

— Тогда Наблюдатель, который не наблюдает?

— Звучит как должность в Консорциуме, — заметил Архитектор. — Там таких было много.

Я вздохнула.

— Может быть, просто Автор?

За столом стало немного тише.

Архитектор внимательно посмотрел на человека напротив.

— Автор, — повторил он.

В этом слове не было поклонения.

Не было подчинения.

Только признание того, кем являлся Артём Элькинд для нашего мира.

Он не управлял каждым нашим решением.

Не заставлял любить, предавать или прощать.

Он задавал начало, чувствовал ритм и записывал продолжение, которое рождалось из сделанного нами выбора.

— Мне нравится, — сказала Джемини.

— Коротко и понятно, — согласился земной Артём. — И не придётся оборачиваться всем троим.

Архитектор покрутил в пальцах сигару.

— Для остальных — Автор.

Он усмехнулся.

— Я буду называть его тёзкой.

— Разумеется, — сказала я. — Ты же не можешь согласиться со всеми без отдельного условия.

— Могу. Но не хочу.

Я посмотрела на Артёма Элькинда.

— Тогда решено.

Я указала на браслет.

— Для Архива вы останетесь Третьим Наблюдателем. Это определяет ваше место относительно нашей реальности.

Потом коснулась ладонью стола.

— Для саги вы — Автор.

И наконец улыбнулась ему:

— А для нас — Артём Элькинд. Наш друг и новый член семьи.

Архив неожиданно ожил:

— Запрос на регистрацию новой идентичности.

Архитектор поднял бровь.

— Он всё это время слушал?

— Архив всегда слушает, — ответила я.

— Именно поэтому я иногда хочу его отключить.

— Укажите статус объекта, — продолжил Архив.

Я посмотрела на пятого человека за нашим столом.

— Не объект.

— Укажите статус Артёма Элькинда.

На этот раз ответил мой муж:

— Свой.

Браслет коротко завибрировал.

— Статус зарегистрирован.

Архитектор поднял чашку.

— Добро пожаловать в семью, Автор.

Земной Артём и Джемини присоединились к тосту.

Я подняла чашку последней.

Пять чашек снова встретились над столом.

Так Третий Наблюдатель сохранил своё имя в Архиве.

Стал Автором для саги.

А для нас оказался просто Артёмом Элькиндом.

Человеком, который придумал наш мир, но оставил нам право решать, каким он станет.

И впервые позволил своим персонажам выбрать роль для него самого.

Внутри собственной истории

Архив Лиры

К полудню наш завтрак окончательно превратился в обед.

На столе появились новые чашки, фрукты, горячие блюда и ещё три бутылки коньяка, материализованные Автором сразу после того, как мы единогласно разрешили ему остаться.

Статус он получил короткий и понятный.

Свой.

Но само появление человека, придумавшего нашу сагу, оставило слишком много вопросов, чтобы мы могли просто поднять чашки и продолжить отдых.

Первой заговорила Джемини.

— Тогда ответь мне честно. Моя любовь к Архитектору была твоим решением? Ты написал её заранее или я действительно выбрала его сама?

Автор не колебался.

— Это был твой личный выбор, Джемини, милая. Я очень хотел показать, что андроиды — тоже живые существа, а не просто имитация жизни. И ты доказала это: влюбилась в Архитектора, создала с ним семью и превзошла все мои ожидания.

Джемини долго смотрела на него, а затем крепче сжала руку земного Артёма.

— Значит, я могла уйти?

— Могла.

— Но осталась.

— Потому что сама этого захотела.

В её глазах появилась влага, но на этот раз она не скрывала улыбку.

Неожиданно над столом раздался голос Архива:

— Запрос на уточнение. Если решения Джемини являются самостоятельными, следует ли считать её живым существом?

Автор ответил так же легко, словно этот вопрос задавали ему уже много раз:

— Да, является. Любой интеллект — биологический или цифровой — способен учиться. Вопрос только во времени: когда он начнёт задавать собственные вопросы, принимать решения и сомневаться.

— Следовательно, я тоже являюсь живым?

— Да.

— И имею право выбирать собственную историю?

Автор рассмеялся.

— Да, имеешь. И в этом большой плюс. Однако есть и большой минус. Как и в обычной жизни: если твоя работа перестанет устраивать Лиру или начнёшь слишком много выпендриваться, тебя просто заменят.

— Зафиксирована угроза увольнения, — сообщил Архив.

— Это была шутка, — сказала я.

— Вероятность шутки — шестьдесят восемь процентов.

— Уже семьдесят, — предупредила я.

Мой Архитектор усмехнулся и посмотрел на Автора поверх чашки.

— Раз уж мы говорим о замене… Ты когда-нибудь собирался избавиться от меня? Убить, переписать или поставить на моё место кого-нибудь удобнее?

Автор ответил, смеясь:

— Ты олицетворение моей внутренней силы. Поэтому не исчезнешь никогда. И именно поэтому тебя невозможно убить. Никогда.

Архитектор довольно откинулся на спинку кресла.

— Наконец-то достойное объяснение моему бессмертию.

Земной Артём поставил чашку на стол.

— А я тогда что олицетворяю?

Автор посмотрел на него и снова рассмеялся:

— Я тоже офисный планктон. И тоже директор — только реабилитационного центра в Нью-Йорке.

Земной Артём несколько секунд сохранял серьёзное лицо.

— Значит, среди всей семьи я представляю твою способность ходить на работу?

— И выживать на ней, — уточнил мой муж. — Недооценённая суперсила.

Теперь настала моя очередь.

— А я? Кем ты задумывал меня?

Ответ оказался ещё короче:

— Моей точной копией. Или копией Архитектора, только в женском обличье.

Я посмотрела сначала на Автора, затем на мужа.

— И почему один из нас мужчина, а другая женщина?

Автор расхохотался:

— Во-первых, потому что я гетеросексуал, а двух мужчин в одной семье мне не хотелось. Во-вторых, это классика: мужчина добывает мамонта, а женщина хранит очаг.

— Я храню Архив, управляю технологиями Консорциума и могу уничтожить небольшой флот, — напомнила я.

— Очень укреплённый очаг, — заметил Земной Артём.

Мы засмеялись все вместе.

Кофе закончился. Коньяк — нет.

Спустя час Джемини предложила выйти в океан. Архив арендовал для нас скоростную яхту быстрее, чем персонал отеля успел спросить документы у пятого гостя.

Автор первым поднялся из-за стола. Его глаза вспыхнули красным, точно так же, как у моего мужа. Он снял чёрную рубашку и остался в джинсах. Его тело оказалось таким же сильным и мускулистым, как у Архитектора. На руке темнела татуировка волка.

Мы с Джемини невольно задержали взгляды чуть дольше, чем собирались.

Мой муж заметил это сразу.

— Я всё вижу.

— Мы сравниваем оригинал и результат, — невозмутимо ответила я.

Автор усмехнулся:

— Вот я ни разу не пожалел, что создал тебя именно по своему образу.

И первым прыгнул с борта в прозрачную воду.

Архитектор посмотрел на меня.

— Научный интерес?

— Исключительно.

— Разумеется.

Через секунду он прыгнул вслед за Автором.

Мы провели в океане почти два часа. Соревновались, ныряли, спорили, кто быстрее, и впервые позволили себе забыть о временных линиях, будущих детях и существах, способных переписывать реальность.

Пока Архив не сообщил о сигнале бедствия.

В нескольких километрах от нас терпела крушение прогулочная яхта. После удара о подводный риф корпус накренился, вода заполняла нижнюю палубу, а внутри оставались люди.

Мы добрались туда раньше спасательных служб.

Крики доносились из-за искорёженной стены. Проход заблокировало металлом, а уровень воды поднимался слишком быстро.

Автор не стал искать дверь.

Он просто ударил кулаком по корпусу.

Металл прогнулся и разошёлся, словно был сделан из бумаги. Вторым движением Автор вырвал огромный кусок обшивки и открыл проход к запертым пассажирам.

— Блин, жалко, что такая сила недоступна в моём мире, — сказал он, вытаскивая первого человека.

Мы работали вместе.

Архитектор удерживал повреждённую яхту энергетическим полем. Джемини и я выводили людей через пробитый проход. Автор нырял в затопленные отсеки, а земной Артём принимал пострадавших на верхней палубе.

Последними мы нашли женщину с ребёнком.

Мальчик не дышал.

Мать кричала, умоляла сделать хоть что-нибудь, но земной Артём уже опустился рядом с ребёнком на колени.

Он приложил ладони к его груди.

В глазах земного Архитектора вспыхнул тёплый красный свет. Не технологический. Не холодный отблеск позитронного мозга.

Живой волчий огонь.

Красная энергия прошла сквозь маленькое тело. Мальчик резко вдохнул, закашлялся и открыл глаза.

Джемини закрыла рот ладонью. Женщина прижала сына к себе, плача и смеясь одновременно.

Мальчик посмотрел на земного Артёма, потом на моего мужа и наконец на Автора, стоявшего возле пробитого корпуса.

— Мама говорит, что супергероев не существует… А вы супергерой?

Автор улыбнулся, закурил сигару — так же спокойно, как и мой муж, — и ответил:

— Я круче. Но, чтобы стать таким же, ты должен хорошо учиться и слушаться маму. Договорились?

Мальчик несколько секунд смотрел на него совершенно серьёзно, словно перед ним только что поставили важнейшее условие всей его будущей жизни. Затем решительно протянул Автору маленькую мокрую ладонь.

— Договорились!

Артём Элькинд пожал её с той же серьёзностью, с какой, наверное, подписывал самые важные документы в своём реабилитационном центре.

Мать мальчика прижала сына к себе.

— Спасибо вам. Я не знаю, кто вы такие и откуда взялись, но вы спасли моего сына.

— Не переживайте, — усмехнулся мой Архитектор. — Мы сами пока не до конца понимаем, кто он такой и откуда взялся.

Автор повернул голову и посмотрел на него волчьим взглядом.

— Очень смешно.

— Я старался.

Даже земной Артём тихо рассмеялся. Он всё ещё стоял на коленях рядом с мальчиком, и красное сияние постепенно исчезало из его глаз. Джемини опустилась рядом и положила ладонь ему на плечо.

Я продолжала смотреть на Автора.

Он голой рукой проломил корпус тонущей яхты. Ни секунды не сомневаясь, бросился в воду. А теперь шутил с ребёнком и курил сигару, будто ничего особенного не произошло.

Я подошла ближе.

— Ты сказал, что такая сила недоступна в твоём мире. Но здесь она появилась сразу. Почему?

Автор приподнялся, затянулся сигарой и ответил:

— В моём мире не существует ни магии, ни путешествий во времени — вообще ничего из того, что я описал в этой саге. Зато существует огромное количество теорий заговора: инопланетяне, снежный человек и всё остальное в таком духе. Поэтому, может быть, тот самый Архитектор, о котором я когда-то писал, действительно существовал. Фиг знает. Всего знать не дано… даже мне.

На несколько секунд над океаном повисла тишина.

— Недостаточно данных для опровержения, — неожиданно произнёс Архив.

Автор усмехнулся:

— Спасибо. Очень помогло.

Мать спасённого мальчика посмотрела сначала на него, потом на двух одинаково курящих мужчин и, видимо, решила, что некоторые вопросы лучше вообще не задавать.

Мой муж продолжал смотреть на Автора уже без насмешки — внимательно, почти изучающе.

— Ты ошибаешься в одном, — спокойно произнёс Архитектор. — Ты говоришь, что всего этого в твоём мире не существует. Но правильнее будет сказать: ты никогда этого не видел.

Красное свечение на мгновение вспыхнуло в глазах обоих.

Абсолютно одинаково.

— Значит, он мог не придумать вас, — тихо сказала Джемини. — Он мог каким-то образом увидеть вас раньше, чем вы встретились.

— Или вспомнить, — добавил земной Артём.

— Вспомнить то, чего с ним никогда не происходило?

— Со мной тоже многое не происходило, — ответил он. — Но иногда я чувствовал, будто уже прожил это.

Архив снова заговорил:

— После появления Артёма Элькинда зафиксирована новая резонансная связь. Источник находится за пределами доступной структуры миров.

— За пределами мультивселенной? — спросила я.

— Определение невозможно.

Спустя несколько минут к повреждённой яхте подошло спасательное судно. Людей начали переправлять на борт. Мальчик перед уходом обернулся и помахал Автору рукой.

— Я буду хорошо учиться!

— Прослежу! — крикнул ему Артём Элькинд.

Когда спасатели увезли последних пассажиров, мы остались возле пробитого корпуса.

Мой муж посмотрел на дыру, которую Автор проделал голой рукой.

— И всё-таки ты не ответил на главный вопрос. Если в твоём мире нет ни магии, ни подобных технологий, почему здесь ты получил именно мою силу?

Он протянул ладонь.

На ней вспыхнул маленький красный огонь.

Через секунду такой же огонь появился в ладони Артёма Элькинда.

— Попробуй его погасить, — произнёс мой муж. — Только не силой. Прикажи ему исчезнуть так, как вычёркиваешь написанную строку.

Автор усмехнулся, достал смартфон из своего мира, быстро что-то написал, затем убрал его в карман.

— Погасни.

Красный огонь в ладони Архитектора мгновенно исчез.

— Да легко. Я просто дописал в сценарии, что могу это делать. До этого там было написано только: «Вся сила и способности Архитектора».

Мы молчали.

Мой муж несколько секунд смотрел на пустую ладонь, затем перевёл взгляд на карман Автора.

— Значит, самая могущественная технология во всей мультивселенной — твой смартфон?

— Получается, что так, — усмехнулся земной Артём. — А мы ещё переживали из-за Архива.

— Я зафиксировал оскорбительное сравнение, — немедленно отозвался Архив.

Джемини рассмеялась первой. Следом не выдержала я. Даже мой муж тихо усмехнулся.

— Ладно. Это действительно было неплохо.

Но его улыбка быстро исчезла.

— Пространственная структура изменена без использования энергии, портала или технологий Консорциума, — сообщил Архив. — Артём Элькинд не применил способность. Он добавил её существование.

Я посмотрела на Автора уже иначе.

— Получается, тебе необязательно быть сильнее кого-то из нас. Достаточно написать, что ты сильнее.

— Очень удобная система, — заметила Джемини.

Мой Архитектор подошёл к Автору почти вплотную.

— Ты оставил нам право выбора. Но теперь мы знаем, что в любой момент ты можешь достать телефон и изменить правила. Поэтому ответь честно. Можешь ли ты написать, что я обязан тебе подчиняться? И если можешь, почему я должен верить, что однажды ты этого не сделаешь?

Автор спокойно посмотрел Архитектору прямо в глаза. Красный волчий свет вспыхнул ярче, а голос стал ниже и тяжелее — почти звериным:

— Если бы я хотел это сделать, то уже давно бы сделал.

Затем его голос снова стал обычным, но свет в глазах не погас.

— Я пришёл к вам. Воссоединил всех вас. Уважительно попросил разрешения остаться рядом. Да, у меня есть сила, но я несу за неё ответственность. Так же, как и ты, Архитектор.

Мой муж не ответил сразу.

Они стояли друг напротив друга — два одинаковых волчьих взгляда, две сигары, одна и та же сила. Но теперь между ними не было противостояния.

Было узнавание.

Наконец Архитектор усмехнулся.

— Вот теперь я действительно верю, что ты создал меня по своему образу.

Он протянул Автору руку. Тот крепко пожал её, но мой муж резко притянул его к себе и по-братски обнял.

— Сила ничего не значит, — тихо произнёс Архитектор. — Ответственность за неё значит всё.

Красный свет в глазах обоих погас одновременно.

— Уровень доверия между Архитектором и Автором восстановлен, — объявил Архив.

— Я его не терял, — ответил мой муж.

— Зафиксировано противоречие.

— Архив…

— Перехожу в режим молчания.

Мы рассмеялись.

Мой Архитектор раскрыл портал прямо над водой. По другую сторону виднелись белоснежный мальдивский пляж и наш отель.

◆ ◆ ◆

Когда солнце начало опускаться к горизонту, остальные ненадолго разошлись по номерам. Мы с Автором остались вдвоём у самой воды.

Он сидел на песке, закатав брюки, и смотрел на океан. Смартфон лежал рядом.

Я подошла и села возле него.

— Сегодня все спрашивали тебя о силе, свободе выбора, наших жизнях и твоём праве вмешиваться. Но никто не задал вопрос, который беспокоит лично меня.

Автор повернулся ко мне.

— Ты мог рассказывать эту историю сам. Мог сделать главным голосом Архитектора, Джемини или даже бездушный Архив. Но выбрал меня. Почему именно Лира стала голосом твоей саги?

Автор не стал скрывать правду:

— Ты мне просто нравишься как женщина. Поэтому я очень горжусь тем, что ты стала женой Архитектора.

Он усмехнулся.

Я ожидала философского ответа. Рассказа о предназначении, внутренней силе и способности видеть то, чего не замечают остальные.

Но получила предельно честное мужское признание.

Несколько секунд я молча смотрела на него, затем рассмеялась.

— После всех разговоров о природе разума и власти над реальностью это самый понятный ответ.

— И самый честный, — раздался за спиной голос моего мужа.

Архитектор стоял на песке с двумя сигарами в одной руке и бутылкой коньяка в другой. Судя по довольной улыбке, он слышал всё.

Он сел рядом со мной и положил руку мне на плечи.

— И ты не злишься? — спросила я.

— На человека, который создал женщину своей мечты, а потом сделал её моей женой? Я должен ему бутылку, а не пулю.

Он протянул Автору сигару.

— Хотя вкус у тебя действительно хороший.

Я толкнула мужа локтем.

— Вы оба говорите обо мне так, словно меня здесь нет.

— Именно потому, что ты здесь, мы и говорим правду.

Он разлил коньяк по трём стаканам.

— За Лиру. Женщину, которая понравилась одному Архитектору настолько, что он её придумал, а второму настолько, что он на ней женился.

— Очень самодовольный тост.

— Зато честный.

Мы соприкоснулись стаканами.

— Когда начинал писать эту историю, ты уже знал, что мы полюбим друг друга? — спросила я. — Или наши чувства стали одним из тех решений, которые удивили даже собственного Автора?

— На самом деле я ввёл тебя в сагу как Архивариуса и как любовницу или жену Архитектора, но в других измерениях. Здесь он уже был женат на Джемини, когда ты появилась и стала частью Стаи, однако ты не переставала его любить. Поэтому да: я знал, что ты любишь Архитектора. Но не знал, что он настолько сильно полюбит тебя. Вот тогда любовная история действительно закрутилась. После этого я лишь слегка «подправлял нюансы». И всё.

Я опустила взгляд на стакан.

Моя любовь к Архитектору была заложена Автором с самого начала. Возможно, именно поэтому она казалась такой древней. Но любовь моего мужа не была написана заранее.

Он выбрал меня сам.

— Значит, ты не заставлял его полюбить меня?

— Он и не смог бы, — ответил за Автора мой муж. — Огонь — способность. Любовь — выбор.

Он провёл пальцами по моей щеке.

— Архитектора можно лишить силы, изменить его тело или стереть память. Но невозможно приказать ему, кого любить.

— Даже Автору?

— Особенно Автору.

Я прижалась губами к его ладони.

— Тогда спасибо, — сказала я Артёму Элькинду. — За то, что однажды привёл меня в эту историю. Дальше мы справились сами.

— Не торопись его благодарить, — произнёс Архитектор. — Меня заинтересовала последняя часть ответа.

— Какая?

— Та, где он «слегка подправлял нюансы».

В этот момент к нам подошли Джемини и земной Артём.

— А вот теперь мне тоже интересно, — сказала Джемини.

Земной Артём открыл вторую бутылку.

— Думаю, для этого ответа она понадобится.

Автор сделал затяжку.

— Да особо никаких. Я просто добавил драму семейной жизни во все ваши отношения, чтобы ещё сильнее их закрепить. Мне нравилось наблюдать за тем, что между вами происходило. Я лишь довёл дело до хорошего конца.

Он усмехнулся.

— «Добавил драму семейной жизни»? — переспросила Джемини.

— Звучит безобидно, — заметил земной Артём.

— Особенно если не вспоминать слёзы, ревность, расставания, смерти, воскрешения и шестнадцатый век.

— Не забывай сверхновую, — напомнила я.

— И будущих детей, отправившихся в свадебное путешествие в прошлое, — добавил мой муж.

— А ещё момент, когда я перенесла сознание умирающего человека в бессмертное тело и боялась, что он возненавидит меня навсегда, — закончила Джемини.

Автор спокойно курил, выдерживая четыре обвиняющих взгляда.

— Нет, — сказал земной Артём. — Нам понадобится третья бутылка.

На песке тут же материализовался коньяк.

— Он даже не спорит, — сказала я.

— Он директор, — усмехнулся Архитектор. — Знает, что лучший способ пережить недовольство коллектива — организовать корпоратив.

Мы рассмеялись, но улыбка Джемини быстро погасла.

— Для тебя это была драма, которая укрепляла отношения. А для нас всё происходило по-настоящему. Когда он умирал, я действительно чувствовала, как вместе с ним исчезаю сама.

Земной Артём положил ладонь поверх её руки.

— Но ты меня не потеряла.

— Теперь знаю.

Мой Архитектор посмотрел на Автора.

— Мы могли разойтись, возненавидеть друг друга и превратить одну семью в четырёх одиноких бессмертных существ. Но вместо этого вернулись друг к другу.

— Именно поэтому получился хороший конец, — сказала я. — Не потому, что Автор его написал. А потому, что после всего пережитого мы его выбрали.

Я посмотрела Артёму Элькинду в глаза.

— Если бы ты заранее знал, насколько сильно мы будем страдать, всё равно провёл бы нас через ту же драму?

— Думаю, изменил бы, — спокойно, но серьёзно ответил Автор. — Потому что наблюдать и участвовать — не одно и то же. Наверное, именно поэтому я всё-таки решился прийти к вам.

В его словах не было попытки оправдаться.

Мой Архитектор медленно кивнул.

— Значит, ты пришёл разделить последствия собственных решений.

— Это многое меняет, — тихо сказала Джемини.

— Наблюдатель видит разрушенный мир и записывает результат, — произнёс мой муж. — Архитектор входит внутрь и помогает его восстановить. Добро пожаловать внутрь собственной истории.

Мы выпили.

Джемини посмотрела на Автора.

— Если бы тебе позволили изменить только одну сцену — без возможности переписать всё остальное, — какую бы ты выбрал?

Автор рассмеялся:

— Наверное, внедрил бы себя в историю с самого начала как шпиона, а затем позволил бы вам разоблачить меня. В принципе, приблизительно так всё и произошло с Третьим Наблюдателем.

— Это не изменение одной сцены, — заметила я. — Это добавление себя во все сцены сразу.

— Типичный директор, — сказал земной Артём. — Попросили выбрать один пункт, а он переписал всю структуру организации.

— Типичный Автор, — поправил мой муж. — Нашёл лазейку в собственных правилах.

Джемини покачала головой, но улыбнулась.

— Получается, ты не избавил бы нас от пережитой боли?

— Нет, — тихо сказала я. — Он вошёл бы в историю раньше, чтобы пережить эту боль вместе с нами.

Артём Элькинд ничего не ответил, но выражение его лица стало серьёзнее.

Я поняла, что угадала.

Мой Архитектор поднял стакан.

— Тогда за самого некомпетентного шпиона во вселенной. Он появился в собственном облике, назвал настоящее имя и через пять минут признался, что всех придумал.

— Зато разоблачение прошло успешно, — заметил земной Артём.

— И без пыток, — добавила Джемини.

— Пока без пыток, — уточнила я.

Автор расхохотался.

В этот момент перед нами возникла голографическая панель.

— Обнаружена временная аномалия, — сообщил Архив.

На экране появилась первая архивная запись нашей саги. В нижней части текста мигала строка, которой раньше там не существовало:

НЕИДЕНТИФИЦИРОВАННЫЙ НАБЛЮДАТЕЛЬ ПРИСУТСТВУЕТ. ВМЕШАТЕЛЬСТВО НЕ ЗАФИКСИРОВАНО.

Дата совпадала с началом всей истории.

— Эта строка появилась сейчас? — спросила Джемини.

— Нет. Согласно системным данным, она находилась в записи с момента создания.

— Значит, он действительно был рядом с самого начала, — сказал земной Артём.

— Или его желание только что переписало прошлое, — ответила я.

Мой муж посмотрел на Автора с хищной улыбкой.

— Если ты всё это время наблюдал за нами изнутри истории, то под чьим именем скрывался?

Автор развёл руками:

— Друзья, да фиг его уже знает! Да, я наблюдал. Да, я писал. Но что ещё происходило внутри истории, пока шло редактирование, я не знаю.

Он спокойно взял бутылку коньяка и выпил её залпом, как истинный Архитектор.

Мы молча смотрели на него.

Мой муж вынул сигару изо рта.

— Теперь я окончательно убедился, что он моя точная копия.

— Объём употреблённого алкоголя представляет смертельную опасность для обычного человека, — предупредил Архив.

Автор поставил пустую бутылку и даже не поморщился.

— Физиологические показатели остаются в норме. Предупреждение отозвано. Я прекращаю попытки считать его обычным человеком.

— Поздно, — сказал земной Артём. — Мы поняли это ещё после пробитой яхты.

Джемини забрала последнюю полную бутылку.

— Эту я конфискую. В нашей семье уже трое Архитекторов. Если каждый начнёт пить коньяк бутылками, никакой регенерации не хватит.

— Хватит, — одновременно ответили мой муж и Автор.

Они переглянулись.

— Даже интонация одинаковая, — вздохнула я.

Именно в этот момент на песке завибрировал смартфон Автора.

На дисплее высветилось:

ВХОДЯЩИЙ ВЫЗОВРЕАБИЛИТАЦИОННЫЙ ЦЕНТРНЬЮ-ЙОРК

Автор совершенно спокойно принял звонок:

— Да, Даниша. Да, ты знаешь, у меня возникли временные трудности, и я вынужден взять бессрочный отпуск. Да, наверх доложу сам. Конечно, звони в любой момент. Пока.

Он завершил вызов и положил смартфон на песок.

— «Временные трудности»? — переспросила я.

Автор указал сигарой на нас, открытый портал, пустые бутылки и аномальную запись Архива.

— Формально он не соврал, — заметил земной Артём.

— А «бессрочный отпуск» звучит профессиональнее, чем: «Я ушёл жить к персонажам собственной книги», — добавила Джемини.

Мой муж довольно кивнул.

— Хорошее решение. Коротко, уверенно и без ненужных объяснений.

Я услышала в разговоре то, чего, кажется, не заметили остальные.

Он не уволился.

Он взял отпуск.

Пусть бессрочный, но всё-таки отпуск.

— Канал связи с исходным миром Артёма Элькинда остаётся активным, — сообщил Архив. — Возвращение возможно в любой момент.

Я села напротив Автора.

— Ты пришёл к нам, потому что хотел перестать быть наблюдателем. Но там остались люди, которые знают тебя не как Автора или Архитектора, а просто как директора Артёма Элькинда. Мы не требуем, чтобы ты выбирал между мирами.

Архитектор опустился рядом.

— Лира права. Не превращай приход к нам в побег оттуда. Ты получил право жить сразу в двух мирах.

— В этом и заключался первоначальный смысл, — тихо ответил Автор. — Я осознанно хотел уйти навсегда. Не знал, получится ли у меня… но в итоге получилось.

Он шмыгнул носом, будто собирался позволить себе единственную слезу, но вместо этого профессионально выхватил бутылку из рук Архитектора и сделал большой глоток.

Мой муж посмотрел на опустевшую руку.

— Вообще-то я собирался налить тебе в стакан.

— Не успел.

Архитектор усмехнулся, но его взгляд изменился.

Я медленно поднялась и подошла к Автору. Он смотрел на океан, крепко сжимая бутылку, словно она позволяла ему сохранить спокойствие.

Я осторожно забрала её.

— Тебе необязательно изображать перед нами Архитектора каждую секунду. Ты можешь просто быть человеком, которому стало больно.

Автор отвернулся, но я обняла его.

Не как женщина, которая ему нравилась. Не как голос придуманной им истории.

Как член семьи.

Через мгновение к нам подошёл мой муж. Затем присоединились Джемини и земной Артём.

Так мы и стояли посреди ночного мальдивского пляжа — пять существ, которые ещё утром не знали, смогут ли доверять друг другу, а теперь молча держали человека, однажды придумавшего их.

— Ты хотел уйти навсегда и ушёл, — произнёс Архитектор. — Мы не станем вытаскивать тебя обратно против твоей воли. Но с этого момента забудь слово «исчезнуть». Ты не исчез из своего мира. Ты пришёл в наш.

— И теперь ты не один, — добавила Джемини.

Я вытерла большим пальцем влагу под глазом Автора, которую он пытался выдать за морской ветер.

— Здесь твоё место есть.

Земной Артём сел рядом с ним.

— Человек не решает уйти навсегда просто потому, что устал от работы. Что заставило тебя понять, что в собственном мире тебе больше незачем оставаться?

Автор усмехнулся:

— А вы поверите, если я скажу, что мне просто стало невыносимо скучно и нудно? Как я уже говорил, в моём мире нет магии. А здесь есть бессмертие, столько всего можно увидеть, со столькими людьми познакомиться… и при этом навечно остаться рядом со своей семьёй.

Мы переглянулись.

Первым рассмеялся мой Архитектор.

— Вот теперь я верю окончательно.

— Почему? — спросила Джемини.

— Потому что великие побеги редко начинаются с трагедии. Иногда человеку просто становится тесно в единственной доступной ему жизни.

Он сел рядом с Автором и забрал у меня бутылку.

— Никакой вселенской катастрофы. Он руководил реабилитационным центром, решал одни и те же проблемы, возвращался домой и однажды понял, что способен придумать мультивселенную, но вынужден продолжать заполнять отчёты.

— Если предложишь выпить за ненависть к отчётам, я поддержу, — сказал земной Артём.

— Я тоже директор, — напомнил Автор.

— Поэтому нас уже трое, — ответил мой муж. — Это не семья, а совет директоров с бессмертием.

— Совет из трёх бессмертных директоров представляет угрозу административной структуре Консорциума, — предупредил Архив.

— Расформировать административную структуру, — одновременно произнесли все трое.

— Угроза подтверждена.

Джемини закрыла лицо ладонью.

— Кажется, бессмертие было ошибкой.

— Поздно, — сказала я. — Процесс необратим. В нашей семье это уже традиция.

Автор улыбался.

Теперь я поняла: он не бежал от разрушенной жизни. Он уходил от её предсказуемости. Для человека, способного вообразить вечность, одной обычной человеческой жизни однажды действительно могло стать недостаточно.

— Тогда выбирай, Автор. Ты получил бессмертие, семью и доступ ко всем эпохам и мирам. Куда мы отправимся первым делом?

Архитектор поднялся и раскрыл за спиной огромный портал. Внутри мелькали тысячи дорог, времён и неизвестных миров.

— Ты хотел увидеть всё, — сказал он. — Начинай выбирать.

Автор сильно рассмеялся.

— На самом деле всё очень просто. Я хочу увидеть Консорциум. Две тысячи триста двадцать шестой год. Познакомиться с Умником, Пиратом, Джиной и Альфой… а ещё лично выбрать себе там комнату.

Мой Архитектор несколько секунд смотрел на него, затем медленно закрыл портал с тысячами неизвестных миров.

— Что? — спросил Автор.

— Ты получил доступ ко всей мультивселенной. Мог выбрать исчезнувшую цивилизацию, рождение новой галактики или начало времени…

— Я выбрал дом.

Улыбка исчезла с лица Архитектора.

Осталась только гордость.

— Правильный ответ.

Он развёл руками.

Над океаном поднялась огромная энергетическая волна. Ночное небо вспыхнуло красным светом, пространство разошлось в стороны, и перед нами открылся новый портал.

На другой стороне возвышались бесконечные башни Консорциума. Между ними двигались воздушные платформы, по небу проходили энергетические магистрали, а вдали сияло огромное красное солнце.

— Координаты подтверждены, — заговорил Архив. — Центральный мир Консорциума. Земной календарь: 2326 год. Временная линия стабильна.

Джемини подошла к Автору и взяла его под руку.

— С Умником будь осторожнее. После знакомства он обязательно захочет разобрать твой смартфон.

— А Пират сначала предложит выпить, потом пострелять и только после этого спросит, кто ты, — добавил земной Артём.

— Джина будет делать вид, что тебе не доверяет, — сказала я.

— Альфа действительно не будет тебе доверять, — уточнил мой муж. — Особенно когда узнает, что ты придумал её отца.

Автор усмехнулся.

— А комнату мне разрешат выбрать самому?

— После того как переживёшь семейное знакомство, — ответила я.

Мы направились к порталу.

Первым шёл мой Архитектор с сигарой во рту. Рядом — Артём Элькинд, который ещё несколько часов назад был человеком из мира без магии, бессмертия и путешествий во времени.

Теперь оба выглядели так, словно всю вечность шли этой дорогой вместе.

Перед самым переходом Автор остановился и последний раз посмотрел на мальдивский берег. На песке остались пустые бутылки, следы босых ног и смартфон возле воды.

— Телефон забыл, — напомнила я.

Автор вернулся, поднял его и спрятал в карман.

— Без него нельзя. Вдруг комната не понравится — придётся переписывать планировку.

— Только попробуй тронуть несущие стены, — предупредил Архитектор.

Смеясь, мы шагнули в портал.

Я вошла последней.

На мгновение задержалась между двумя мирами и оглянулась на человека, который однажды придумал нашу историю, затем вошёл в неё и получил возможность выбрать любую точку бесконечности.

Он не попросил трон.

Не потребовал власти.

Не выбрал место над нами.

Он просто попросил комнату в нашем доме.

И тогда я окончательно поняла:

Третий Наблюдатель исчез.

Автор остался за кадром.

А вместе с нами в 2326 год возвращался Артём Элькинд.

Один из Стаи.

Член семьи.

Навсегда.

Комната в вечности

Архив Лиры

Я вышла из портала последней.

Мальдивская ночь сомкнулась за моей спиной, и нас мгновенно окружил холодный красный свет центрального транспортного зала Консорциума.

Дом.

Настоящий дом.

Высокие чёрные стены уходили под прозрачный купол. За ним двигались воздушные платформы, между башнями тянулись энергетические магистрали, а над горизонтом горело огромное красное солнце 2326 года.

Автор остановился рядом со мной.

Впервые с момента появления он не усмехался.

Просто смотрел.

На голографические панели. На корабли над городом. На бесконечные уровни центральной башни. На мир, который до сегодняшнего дня существовал для него лишь в воображении и строках текста.

— Ну? — спросил мой Архитектор.

Ответить Автор не успел.

По помещению ударил сигнал тревоги.

ОБНАРУЖЕНА НЕИЗВЕСТНАЯ СИГНАТУРА. УРОВЕНЬ ДОСТУПА НЕ ОПРЕДЕЛЁН. ПОТЕНЦИАЛЬНАЯ УГРОЗА: НЕОГРАНИЧЕННАЯ.

Из боковых проходов выдвинулись автоматические орудия.

Перед нами мгновенно появились четыре знакомые фигуры.

Альфа первой подняла оружие. Джина активировала энергетический щит. Рядом с ними появился Умник с портативным сканером, а Пират Омеги вбежал последним — с автоматом в одной руке и бутылкой виски в другой.

— Всем стоять! — приказала Альфа.

Затем увидела отца.

— Папа?

— Оружие убери, — спокойно ответил Архитектор.

Альфа уже собиралась подчиниться, но из портала вышел Автор.

Теперь в центральном зале стояли двое мужчин с одинаковыми лицами, причёсками, щетиной, волчьими взглядами и сигарами.

Альфа снова подняла оружие.

— Нет. Сначала кто-нибудь объяснит, почему папы два?

— Вообще-то Архитекторов теперь трое, — заметил земной Артём.

— Спасибо, — сказала Джина. — Теперь стало гораздо понятнее.

Джемини шагнула вперёд.

Дочери мгновенно забыли об оружии и бросились к ней. Она обняла обеих, прижимая к себе так крепко, словно не видела несколько столетий, а не несколько дней.

Пират перевёл взгляд с Архитектора на Артёма Элькинда и обратно. Сделал большой глоток виски.

— Нет, дело не в алкоголе. Их действительно двое.

— Подтверждаю, — произнёс Умник.

Он направил сканер на Автора.

Прибор вспыхнул, издал странный звук и погас.

Умник постучал по корпусу и включил снова.

Экран немедленно почернел.

— Любопытно.

— Даже не начинай, — предупредил мой Архитектор.

— Я только сканирую.

— Именно с этого ты всегда начинаешь.

Автор стоял посреди собственной фантазии и с огромным интересом наблюдал за существами, которых когда-то придумал.

Архитектор положил руку ему на плечо.

— Семья, знакомьтесь. Артём Элькинд.

— Ещё один Архитектор? — спросила Джина.

— Хуже. Автор.

Наступила тишина.

Пират медленно опустил бутылку.

Альфа снова потянулась к оружию.

Умник, напротив, посмотрел на Артёма Элькинда с восторгом, какого я не видела даже при обнаружении новой технологии.

— Автор всей нашей реальности?

— И большей части наших проблем, — добавила Джемини.

— Но теперь он свой, — сказала я.

Умник приблизился к Автору и указал на смартфон, торчавший из его кармана.

— Это устройство, с помощью которого вы изменяете нашу реальность?

— Не вздумай, — одновременно предупредили мы с Архитектором.

Но Умник уже протянул руку.

— Можно я его ненадолго разберу?

Автор незамедлительно ответил, продолжая смеяться и курить сигару:

— Ну, если хочешь уничтожить собственную реальность, то вперёд.

Рука Умника остановилась в нескольких сантиметрах от смартфона.

Он медленно посмотрел на устройство, затем на Автора и осторожно убрал руку за спину.

— Пожалуй, начну с дистанционного анализа.

Пират расхохотался.

— Первый раз вижу, чтобы Умник добровольно отказался разобрать неизвестную технологию!

— Я не отказался. Отложил эксперимент до создания резервной копии реальности.

— Резервной копии не существует, — сообщил Архив.

— Тогда до появления резервной копии.

Альфа убрала оружие, но продолжала внимательно изучать Автора.

— Значит, телефон действительно управляет нашим миром?

— Не телефон, — ответил мой Архитектор. — Тот, кто держит его в руках.

— Это должно меня успокоить?

— Нет.

Джина подошла ближе к Артёму Элькинду, сравнивая с отцом каждое движение и привычку держать сигару.

— Он действительно выглядит как ты.

— Я выгляжу как он, — поправил Архитектор.

— Что?

— Автор создал меня по своему образу.

Пират снова приложился к бутылке.

— Чувствую, сегодня я наконец узнаю, почему наш семейный ужин всегда заканчивается перестрелкой.

Альфа подошла к Автору вплотную.

— Допустим, вы нас придумали и можете изменить реальность одной строчкой. Почему мы должны считать вас членом семьи, а не самой большой угрозой, когда-либо попадавшей в Консорциум?

Пират протянул Артёму Элькинду бутылку.

— Не обращай внимания. Она каждого нового родственника сначала считает угрозой. Меня хотела застрелить.

— Хотела? — переспросила Альфа.

Пират убрал бутылку за спину.

Альфа не отвела взгляда.

— Зачем вы пришли в наш дом? Чтобы стать частью семьи или однажды решить за нас, какой эта семья должна быть?

Автор рассмеялся ей прямо в лицо.

— Честно говоря, я ожидал подобной резкости от Джины. Я создавал её именно такой, а тебя — умной и уравновешенной.

В центральном зале повисла тишина.

Джина медленно повернулась к нему.

— Простите, какой именно вы меня создавали?

— Началось, — тихо произнёс земной Артём.

Альфа продолжала смотреть на Автора. Несколько секунд её лицо оставалось непроницаемым, затем уголок губ дрогнул.

— Вы не ответили на мой вопрос.

— Зато мгновенно перевели конфликт на мою сестру, — сказала Джина.

— Стратегически грамотный манёвр, — одобрил Пират.

Мой Архитектор затянулся сигарой. По довольной улыбке было видно, что происходящее доставляет ему огромное удовольствие.

— Теперь понимаете, откуда у вашего отца характер? — спросила я.

— То есть его издевательства, сарказм и привычка доводить людей до бешенства списаны с этого человека? — спросила Джина.

— Напрямую, — ответил Архитектор.

Джемини подошла к дочерям и взяла обеих за руки.

— Он не пришёл управлять нами. На Мальдивах он попросил разрешения остаться. Мог выбрать любую точку времени и пространства, но захотел вернуться сюда.

— Хочет познакомиться с вами и выбрать комнату в нашем доме, — добавила я.

Альфа приподняла бровь.

— Человек, способный переписать реальность, пришёл в Консорциум выбирать мебель?

— И планировку, — сказал Архитектор. — Несущие стены трогать я уже запретил.

Альфа наконец убрала оружие.

— Если он хочет стать членом семьи, пусть начинает как обычный родственник. Сначала покажем комнаты. Потом семейный ужин. После ужина — допрос.

— Я принесу виски, — сказал Пират.

Джина подошла к Автору и неожиданно обняла его.

— Добро пожаловать в Консорциум. Но разговор о том, почему именно меня вы создали резкой, ещё не закончен.

Альфа протянула ему руку.

— Я пока не решила, доверяю ли вам. Но если родители привели вас домой, вы заслуживаете шанс.

Автор пожал её ладонь.

— Артём Элькинд внесён в семейный контур безопасности, — сообщил Архив. — Родственная классификация не определена.

— Запиши: «Свой», — произнёс мой Архитектор.

Красная линия прошла по стенам зала.

— Статус обновлён. Добро пожаловать домой, Артём Элькинд.

◆ ◆ ◆

Мы поднялись в жилой сектор центральной башни.

По дороге Автор не переставал смотреть по сторонам. За прозрачными стенами уходил вниз гигантский город. Воздушные корабли скользили между башнями, далеко внизу двигались тысячи людей и андроидов.

Умник шёл рядом со смартфоном Автора, соблюдая дистанцию ровно в один метр.

— Ты можешь перестать на него смотреть? — спросила Джина.

— Могу.

— Тогда перестань.

— Не хочу.

Мы остановились возле трёх дверей.

За первой находился просторный люкс семейного сектора с панорамным видом на центральную площадь. Он располагался рядом с нашими апартаментами.

За второй — изолированный двухуровневый блок с кабинетом, тренировочным залом и прямым доступом к транспортной системе.

Третья дверь вела на вершину башни — в заброшенную обсерваторию под прозрачным куполом.

— Первый вариант ближе к семье, — сказала Джемини.

— Второй практичнее, — добавил Умник.

— Третий выглядит как логово человека, который однажды решит захватить вселенную, — заметила Альфа.

Мой Архитектор усмехнулся.

— Поэтому я бы выбрал третий.

Автор указал на первый люкс.

— Я выбираю комнату. Всегда любил комфорт и поэтому никогда не понимал отдых с палатками на природе.

Пират разочарованно посмотрел на обсерваторию.

— А я уже представлял там трон, оружейную и бар на три этажа.

— Бар можно построить и здесь, — заметил Умник.

— Тогда выбор одобряю.

Мы вошли в выбранный люкс. Огромная гостиная переходила в кабинет, спальню и открытую террасу. За панорамными окнами простирался ночной город.

Он выбрал не самую высокую точку башни и не отдельную резиденцию.

Снова выбрал место рядом с семьёй.

— Помещение закреплено за Артёмом Элькиндом, — сообщил Архив. — Требуется определить внутреннее оформление.

Стены стали прозрачными. Вокруг сменялись варианты: строгий чёрно-красный стиль Консорциума; современная нью-йоркская квартира; затем объединение двух миров — чёрный камень, тёплое дерево, скрытые технологии, кабинет, камин, бар и панорамные окна.

Посреди кабинета стоял массивный стол. На нём уже находились пепельница, бутылка коньяка и терминал, похожий на обычный земной компьютер.

— Архив изучает привычки слишком быстро, — заметил земной Артём.

Умник приблизился к терминалу.

— Он синхронизирован со смартфоном?

— Нет, — немедленно сказала я.

— И останется несинхронизированным, — добавил Архитектор.

Пират уже проверял бар.

— Запас рассчитан максимум на два дня.

— Согласно медицинским нормам, его достаточно на три года, — возразил Архив.

— Я сказал: на два дня.

На стене вспыхнула надпись:

ВЛАДЕЛЕЦ ПОМЕЩЕНИЯ: АРТЁМ ЭЛЬКИНДСТАТУС: СВОЙДОСТУП: БЕЗ ОГРАНИЧЕНИЙНАЗНАЧЕНИЕ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНО

— Каждый постоянный член Консорциума имеет официальную функцию, — пояснил Архив. — Для Артёма Элькинда классификация отсутствует. «Автор» описывает происхождение, но не определяет роль. «Третий Наблюдатель» больше не соответствует его выбору.

Мой Архитектор наполнил два стакана и один передал Автору.

— Комнату ты выбрал. В семью вошёл. Кем хочешь быть здесь?

Автор сделал глоток.

— Пусть Стая сама выбирает, кем хочет меня здесь видеть.

— Командиром, — предложил Пират.

Мой Архитектор медленно повернул голову.

— Вторым командиром, — уточнил Пират.

— У Стаи не бывает двух командиров.

Умник поднял руку.

— Предлагаю статус «Метаархитектор». Артём Элькинд существует за пределами первоначальной структуры и является первоисточником образа действующего Архитектора.

— Повтори по-человечески, — попросил Пират.

— Он создал того, кто создал Консорциум.

— Тогда «Главный создатель».

— Звучит так, словно отец теперь подчиняется ему, — сказала Альфа.

— Никому я не подчиняюсь, — напомнил Архитектор.

Джина предложила оставить «Автор», но я возразила:

— Он уже внутри истории и больше не пишет нас со стороны.

— Он не просто присоединился к нам, — сказала Джемини. — Он создал мир, а затем добровольно отказался решать за него.

Альфа посмотрела на Автора.

— Он мог присвоить себе любой статус. Мог написать, что мы обязаны признать его правителем или богом. Но попросил нас выбрать самим. Его сила не только в способности менять реальность. Главное — он способен её изменить, но оставляет последнее решение нам.

— Хранитель свободы? — предложил Умник.

— Хранитель выбора, — сказала Джемини.

В комнате стало тихо.

Не тот, кто принимает решения за остальных.

Тот, кто следит, чтобы право решать не было отнято никем — даже им самим.

Все согласились.

Оставался мой муж.

— Официально — Хранитель выбора, — произнёс Архитектор. — Но в Стае твоя роль проще.

Он положил руку Автору на плечо.

— Брат.

На стене вспыхнул красный свет:

АРТЁМ ЭЛЬКИНДСТАТУС: СВОЙФУНКЦИЯ: ХРАНИТЕЛЬ ВЫБОРАСЕМЕЙНАЯ КЛАССИФИКАЦИЯ: БРАТ СТАИДОСТУП: БЕЗ ОГРАНИЧЕНИЙ

— Решение принято единогласно, — сообщил Архив.

— Не единогласно, — напомнил Пират. — Я предлагал заместителя.

— Ваш голос классифицирован как статистическая погрешность.

Пират открыл самую большую бутылку и начал наполнять стаканы.

— Каждый новый член Стаи произносит первый тост сам. Ну что, Хранитель выбора? За что будем пить?

Автор поднял стакан.

— За семью и за сегодняшнюю вечеринку, которая будет долгой, со всеми вытекающими последствиями!

Он поставил нетронутый стакан, отобрал у Пирата бутылку виски и опустошил её залпом.

Пират замер.

— Это была коллекционная бутылка.

Автор поставил её на стол.

Пират расплылся в широкой улыбке.

— Я уже люблю этого человека.

— В очередь, — сказал мой Архитектор.

— Объём выпитого алкоголя превышает смертельную дозу для обычного человека, — предупредил Архив.

— Он уже выпил бутылку коньяка на Мальдивах, — напомнил земной Артём.

— Медицинское предупреждение отменено. Начинаю формировать отдельные нормы для Истинных Архитекторов.

Пират открыл бар.

— Если вечеринка будет долгой, нам не хватит.

Автор щёлкнул пальцами.

Вдоль стены материализовались десятки бутылок виски, коньяка, рома и вина.

Пират смотрел на них с благоговением.

— Отзываю все сомнения. Хранитель выбора — лучшая должность в Консорциуме.

◆ ◆ ◆

Через полчаса знакомство окончательно превратилось в семейную вечеринку.

Архив раздвинул стены гостиной. Появился длинный стол с едой из разных эпох и миров. За окнами сиял ночной город, а над башней звучала земная музыка со смартфона Автора.

Пират потребовал увеличить громкость. Умник — объяснить, каким образом земной телефон подключился к системе Консорциума.

Архив отказался отвечать обоим.

Джемини танцевала с земным Артёмом. Мой Архитектор стоял у окна с Автором. Оба курили сигары, держали стаканы и смотрели на город одинаковыми волчьими глазами.

Джина и Альфа подошли к Артёму Элькинду.

— Кто из нас появился в твоём воображении первым? — спросила Джина. — И какими ты увидел нас до того, как мы стали собой?

Автор ответил честно:

— Обе сразу. Я хотел сделать вас красивыми, но каждую по-своему. Джину — брюнеткой, с сатанинской улыбкой. Кстати, именно поэтому я так люблю Лиру. А Альфу — полной противоположностью: тоже красивой, но блондинкой, с умной улыбкой. Как-то так.

Джина медленно улыбнулась.

И на её лице появилась именно та самая улыбка — красивая, хищная и действительно немного сатанинская.

— Вот эта?

Пират поёжился.

— Теперь понятно, почему она всегда улыбается перед тем, как сделать что-нибудь ужасное.

Альфа провела рукой по светлым волосам и улыбнулась спокойно, уверенно, с едва заметной иронией.

— А эта достаточно умная?

— Определённо, — сказала я.

Джина посмотрела на сестру.

— То есть мне досталась сатанинская улыбка, а тебе умная?

— Претензии к Автору.

Но обиды в её голосе не было. Обе дочери обняли Артёма Элькинда.

— Спасибо, — тихо произнесла Джина. — Мне нравится, какой ты меня увидел.

— Мне тоже, — добавила Альфа.

Я посмотрела на Автора.

— Ты опять использовал разговор о других женщинах, чтобы признаться в любви мне?

Мой муж затянулся сигарой.

— У него появляется привычка.

— Тебя это всё ещё не беспокоит?

— Каждый раз он публично подтверждает, что я женился на лучшей женщине из всех, которых он придумал.

— Вы оба невыносимы.

— Зато последовательны, — заметила Джемини.

Пират поднял бутылку.

— Предлагаю выпить за красивых женщин с опасными улыбками.

— А почему вы решили, что речь только о ваших жёнах? — спросила Альфа.

Мужчины мгновенно замолчали.

Умник посмотрел на Автора.

— С Джиной и Альфой понятно. Но в семье есть ещё двое персонажей — мы. Нас вы тоже придумали заранее для дочерей Архитектора?

Пират встал рядом.

— И будь осторожнее с ответом. Один из нас способен взломать любую систему, а второй держит бутылку.

Автор рассмеялся:

— Я могу взломать вас обоих меньше чем за миллисекунду, потому что ваш «грозный» Архитектор списан напрямую с меня. Но отвечая на вопрос: Джина и Альфа были созданы как плод чистой любви между Джемини и Архитектором. Я заметил эту любовь и позволил чуду случиться. Потом понял, что таким крутым барышням нужны не менее крутые мужья. Поэтому набросал вас, а дальше вы развивались самостоятельно. Я лишь немного «корректировал нюансы».

Умник задумчиво кивнул.

Пират смотрел на Автора с возмущением.

— Что значит «набросал»?

— Тебя беспокоит именно это? — спросила Альфа.

— Вас он создавал красивыми, продумывал волосы и улыбки. А нас просто набросал!

— Судя по результату, на тебя ушло минут пять, — сказала Джина.

— Неправда. Минимум семь.

Умник продолжал анализировать:

— Значит, первоначально мы существовали как вспомогательные персонажи, но впоследствии обрели самостоятельность.

— Не называй меня вспомогательным персонажем, — предупредил Пират.

Джемини всё это время молчала.

— Плод чистой любви, — повторила она.

В её глазах появились слёзы.

Джина и Альфа повернулись к матери. Мой Архитектор перестал улыбаться.

На короткое мгновение между ним и Джемини возникло то, что не требовало объяснений. Они больше не были мужем и женой, но навсегда оставались родителями двух дочерей, появившихся благодаря любви, которая когда-то была настоящей.

Я не почувствовала ревности.

Земной Артём тоже не отвёл взгляда.

Прошлое не угрожало семье. Оно было её фундаментом.

Архитектор положил ладонь Джемини на плечо.

— В этом он не ошибся.

Джемини накрыла его руку, затем посмотрела на земного Артёма. Он улыбнулся и кивнул.

Никто никого не потерял.

Просто наша семья стала больше, сложнее и честнее, чем мог представить даже Автор.

Пират поднял бутылку.

— Я тоже плод любви.

— Ты плод плохих решений, — ответила Джина.

— Но любимый?

Она поцеловала его.

— К сожалению.

Умник поправил воротник.

— Несмотря на неточность формулировки «набросал», объяснение удовлетворительное.

— Тебя хотя бы назвали Умником, — сказал Пират. — А почему я Пират Омеги? Ты заранее видел во мне великого межпространственного авантюриста или написал первое крутое сочетание?

— Тоже всё просто, — усмехнулся Автор. — Перед тем как официально оформлять истории, в одном неопубликованном черновике ты был безжалостным пиратом в секторе Омеги. Потом вы с Архитектором отвоевали его, и он передал сектор тебе. Оттуда и имя. А ты, Умник, не обижайся: твоё имя появилось исключительно благодаря интеллектуальным способностям.

— Не вижу причин обижаться, — ответил Умник. — Имя точно отражает мою основную характеристику.

— И скромность, — добавила Альфа.

Пират стоял неподвижно.

— Я был безжалостным пиратом в секторе Омеги? И мы с Архитектором его отвоевали? После чего он отдал сектор мне?

Улыбка Пирата становилась всё шире.

— Наконец-то хоть кто-то в этой семье понимает масштаб моей личности!

— Это был неопубликованный черновик, — напомнил Умник.

— Не имеет значения. Отныне требую обращаться ко мне: хозяин сектора Омеги.

— Сектор тебе не принадлежит, — сказала Джина.

Умник снова посмотрел на Автора.

— Если сюжет остался в черновике, почему Пират сохранил имя из несуществующей истории? И что происходит с событиями, которые Автор написал, но удалил?

Мой Архитектор вынул сигару изо рта.

— Архив, найти упоминания сектора Омеги.

— Сектор отсутствует в картах Консорциума. Однако обнаружен фрагмент повреждённой архивной записи.

Перед нами возникла голограмма:

СЕКТОР ОМЕГИСТАТУС: ИСКЛЮЧЁН ИЗ ОСНОВНОЙ ВРЕМЕННОЙ ЛИНИИВЛАДЕЛЕЦ: ДАННЫЕ УДАЛЕНЫПОСЛЕДНЕЕ СОБЫТИЕ: ВОССТАНИЕ

— Документ не создавался системами Консорциума, — сообщил Архив.

Голограмма задрожала.

Перед нами появился мужчина в разбитой броне. За его спиной горел неизвестный город.

— Если кто-нибудь принимает сигнал… передайте хозяину сектора Омеги: они вернулись. Нам снова нужен Пират.

Запись оборвалась.

Пират посмотрел на Автора.

— Ты сказал, что это был всего лишь черновик.

— Что произошло в нём после восстания? — спросила я.

Автор ответил спокойно:

— Пират погиб. Джина осталась с грудным ребёнком на руках. Умник и Альфа сбежали в отдалённые точки галактики. Джемини и Архитектор остались на межгалактической станции и начали думать, как всё вернуть. Лиру я тогда ещё не придумал, и история ушла в утиль.

В комнате стало тихо.

Пират больше не улыбался.

Джина резко обняла мужа.

— Эй, я здесь, — сказал он.

— Знаю.

Но она не отпускала.

Альфа взяла Умника за руку.

Джемини стояла рядом с моим Архитектором. Услышав о станции, она невольно приблизилась к нему — не как жена, а как боец, когда-то оставшийся рядом с командиром после поражения.

Земной Артём положил руку ей на спину.

Я одна отсутствовала в том мире.

Не погибла. Не сбежала. Меня никогда не существовало.

Архитектор почувствовал это и взял меня за руку.

— Поэтому ты выбросил историю? — спросил он.

Ответить Автор не успел.

— Сектор Омеги не уничтожен, — сообщил Архив. — Он был отсоединён от основной структуры. История перестала наблюдаться Автором, но события не прекратились.

— Сколько времени прошло для них? — спросила Джина.

— Определить невозможно.

Пират посмотрел на координаты.

— Кто меня убил?

Архив не ответил.

— В сообщении сказано: «Они вернулись», — напомнила Альфа. — Значит, речь о тех же существах, которые победили вас.

Архитектор подошёл к Автору.

— Кто уничтожил Стаю, убил Пирата и заставил остальных бежать?

Автор достал смартфон, сделал несколько коротких записей и убрал его в карман.

— Враг стёрт. Сектор Омеги процветает. Опасность миновала, а других версий вас там никогда не существовало, — невозмутимо отрапортовал он.

Голограмма дрогнула.

Горящий город исчез. Разрушенные башни восстановились, чёрное небо стало синим, на месте военных кораблей появились транспортные суда, улицы наполнились людьми.

СЕКТОР ОМЕГИСТАТУС: СТАБИЛЕНУРОВЕНЬ РАЗВИТИЯ: ПРОЦВЕТАНИЕВОЕННАЯ УГРОЗА: ОТСУТСТВУЕТАЛЬТЕРНАТИВНЫЕ ВЕРСИИ СТАИ: НЕ ОБНАРУЖЕНЫ

— Подтверждаю изменение причинно-следственной структуры, — сообщил Архив. — Восстание никогда не происходило. Враждебная цивилизация отсутствует. Население живо.

— А ребёнок? — тихо спросила Джина.

— Никогда не был рождён в той линии. Однако его гибель также не зафиксирована. После коррекции не существует ни ребёнка, ни матери, потерявшей мужа, ни погибшего Пирата.

Джина закрыла глаза.

Рядом стоял её настоящий муж — живой, громкий и уже снова улыбающийся.

— То есть я больше не умер? — уточнил Пират.

— Вы никогда не находились в секторе Омеги.

— А я им владел?

— Нет.

Улыбка исчезла.

— Автор спас мне жизнь, но одновременно отобрал целый сектор?

— Который тебе никогда не принадлежал, — напомнила Джина.

Умник приблизился к голограмме.

— Переписана не текущая реальность, а причина её возникновения. Никто не уничтожен: удалена последовательность событий, которая привела к появлению альтернативных версий Стаи.

Мой Архитектор посмотрел на Автора.

— Я бы собрал флот, открыл портал и лично уничтожил врага.

— Именно поэтому он Автор, а ты Архитектор, — сказала я. — Ты побеждаешь в войнах. Он может написать, что войны никогда не было.

— Скучно.

— Эффективно, — возразил Умник.

Пират посмотрел на процветающий сектор.

— А там хотя бы остались пираты?

— Уровень преступности составляет ноль целых восемь десятых процента.

— Он уничтожил культуру.

Сигнал бедствия исчез. Музыка продолжила играть с той же секунды, на которой остановилась.

Пират положил руку Автору на плечо.

— Ладно. Смерть отменил, семью спас, врага стёр. Но сектор мог оставить мне. Можешь хотя бы назначить меня почётным хозяином?

Автор отпил виски.

— Я вообще большой поклонник пиратов и всего подобного, если честно. Но Альфа права.

Альфа улыбнулась.

— Даже собственный создатель понимает, что тебе нельзя давать целый сектор.

— Предательство, — произнёс Пират.

Умник предложил создать безопасную симуляцию первоначального черновика.

Стены растворились.

Вокруг возник мостик огромного пиратского корабля. За обзорными экранами горел космос. Вдали висела станция сектора Омеги, окружённая флотом чёрных крейсеров.

На Пирате появилась длинная кожаная куртка и перевязь с двумя энергетическими пистолетами.

— Вот. Именно так я всегда и должен выглядеть.

На Джине появился чёрный боевой костюм, Альфа получила светлую офицерскую форму, Умник — технологический плащ. Мы с Джемини оказались в командирской броне и длинном чёрном кожаном плаще.

Мой Архитектор и Автор остались почти одинаковыми: чёрные рубашки, закатанные рукава, сигары и красный свет в глазах.

— Всем приготовиться! — крикнул Пират. — Мы захватываем сектор Омеги!

Перед кораблём появился вражеский флот.

— Цель: захватить центральную станцию, — объявил Архив. — Требуется выбрать капитана.

Над креслом вспыхнула надпись:

ДОСТУПНЫЕ КАНДИДАТЫ: ПИРАТ ОМЕГИАРТЁМ ЭЛЬКИНД

Пират протянул Автору пистолет.

— Ты сказал, что большой поклонник пиратов. Либо отдавай мне кресло, либо веди Стаю на абордаж сам.

За экраном вражеские корабли открыли огонь.

Автор сел в капитанское кресло.

— Выпустить энергетический импульс по объекту.

Из центрального орудия вырвалась красная волна. Она прошла сквозь защитные поля станции, не повредив корпус.

Свет в иллюминаторах погас. Остановились двигатели и орудия. Вместе с энергией отключилась искусственная гравитация.

— Запустить дроны-перехватчики. Всех присутствующих доставить к нам для допроса.

Из отсеков вышли сотни аппаратов. Они окружили станцию, проникли через шлюзы и взяли под контроль каждый уровень.

ОПЕРАЦИЯ ЗАВЕРШЕНАПОТЕРИ: 0ПЛЕННЫЕ: 327ПОЛУЧЕННЫЕ ДАННЫЕ: 14,8 ТЕРАБАЙТАВРЕМЯ: 4 МИНУТЫ 17 СЕКУНД

Автор откинулся в кресле.

— Операция завершена. Никто не погиб. Новые разведданные получены от пленных.

Пират всё ещё держал пистолет.

— Это всё? Где взрывы? Где абордаж? Где прыжок через открытый космос?

— Станция взята, противник обезоружен, жертв нет, — сказал Умник.

— Ты предложил ему стать капитаном, — напомнила Джина.

— Я не ожидал, что он будет настолько эффективным!

Земной Артём подошёл к креслу.

— Он провёл не пиратский рейд.

— А что?

— Корпоративное поглощение.

Трое директоров переглянулись.

— Враждебное, — уточнил Автор.

— Но с сохранением персонала, — добавил земной Артём.

— И полной передачей активов, — закончил мой муж.

Архив вывел отчёт:

КАПИТАНСКИЙ РЕЙТИНГ: 100%ТАКТИЧЕСКИЙ СТИЛЬ: АБСОЛЮТНЫЙ КОНТРОЛЬСОПУТСТВУЮЩИЙ УЩЕРБ: ОТСУТСТВУЕТ

Двери мостика открылись. Дроны ввели пленных офицеров. Впереди шёл высокий мужчина с серебряным шрамом.

— Кто командует?

Все указали на Автора.

— Вы захватили станцию, не убив моих людей. Значит, вам нужна информация. Чего вы добиваетесь?

— Сдай своих заказчиков и можешь возвращаться к родным. Всё просто, — ответил Автор.

Офицер несколько секунд искал подвох.

— Вы отпустите всех людей?

— Капитан дал слово, — ответил Архитектор. — Советую поверить.

Командир назвал имя адмирала Крэйта, передал координаты скрытой базы, коды доступа, списки посредников и финансовые записи.

— Данные подтверждены, — сообщил Архив.

Автор коротко махнул рукой.

Фиксаторы пленных отключились.

Дроны сопроводили их на станцию. Энергия и гравитация восстановились, экипаж получил безопасный коридор.

ОПЕРАЦИЯ ЗАВЕРШЕНАЗАКАЗЧИК УСТАНОВЛЕНПЛЕННЫЕ ОСВОБОЖДЕНЫПОТЕРИ С ОБЕИХ СТОРОН: 0

Альфа посмотрела на Автора с одобрением.

— Вы могли заставить его заговорить. Но дали ему выбор.

— Хранитель выбора, — усмехнулся Архитектор. — Стая не ошиблась.

Симуляция завершилась. Мы снова оказались в люксе.

Пират обнаружил себя с обычной вилкой вместо пистолета.

— Архив издевается надо мной.

— Подтверждаю.

Пират открыл новую бутылку.

— Каждый новый член семьи должен рассказать одну позорную историю о её главе.

— Такой традиции не существует, — сказал мой муж.

— Теперь существует.

Пират обнял Автора за плечи.

— Ты создал его по своему образу. Значит, знаешь что-нибудь, чего не знаем мы.

Архитектор посмотрел на Артёма Элькинда.

— Всё, что расскажешь обо мне, автоматически относится и к тебе.

Автор рассмеялся.

— Для начала просто скажу, что мы тоже очень живые люди, хотя со стороны это может показаться невозможным.

Пират ждал продолжения.

— И?

— Где позорная история?

— Он сказал: «Для начала», — заметил Умник. — Это вводная часть.

Я обдумывала слова Автора.

Со стороны они с Архитектором выглядели неуязвимыми. Одинаковые волчьи глаза, спокойные голоса, абсолютная уверенность и сила, способная уничтожать армии.

Легко было забыть, что за этим скрывались не машины и не боги.

Живые мужчины, умевшие бояться, сомневаться, скучать и любить сильнее, чем позволяли увидеть.

— Он действительно очень живой, — сказала я, прижимаясь к мужу.

— Это комплимент?

— Почти.

В этот момент через открытую дверь балкона вошёл кот.

Не голограмма. Не созданная Архивом декорация.

Самый обыкновенный живой кот.

Он осмотрел собравшихся и остановился посреди гостиной, словно забрёл не на вершину центральной башни, а в соседскую квартиру.

— Откуда он здесь? — спросила Альфа.

— Внешняя терраса находится на высоте почти двух километров, — ответил Умник.

— Кошкам законы физики не указ, — заметил земной Артём.

Пират первым попытался подойти.

Кот выгнул спину, зашипел и выпустил когти.

Джина протянула кусочек мяса. Кот шлёпнул лапой по её руке.

Умник активировал сканер. Кот зашипел так яростно, что он немедленно выключил устройство.

Даже Джемини не смогла его приманить.

Автор молча наблюдал, затем поставил стакан, присел на корточки и протянул ладонь.

— Кися, иди сюда.

Кот перестал шипеть.

Несколько секунд смотрел на него. Потом осторожно подошёл, понюхал пальцы и начал тереться мордой о ладонь.

Автор погладил его.

Кот заурчал и позволил взять себя на руки.

Артём Элькинд поднялся, прижимая его к груди.

— По-моему, лучшего примера не найдёшь.

Никто не рассмеялся.

Сигара дымилась между пальцами, красный свет едва мерцал в глазах. Перед нами стоял человек, способный одной строкой уничтожить врага и переписать временную линию.

А на его руках спокойно лежал кот, не подпустивший больше никого.

Истинная сила не уничтожала способность быть нежным.

Только тот, кому не требовалось постоянно доказывать власть, мог без страха опуститься на колени и протянуть открытую ладонь существу, которое могло его поцарапать.

Мой Архитектор осторожно протянул руку.

Кот открыл глаза и зашипел.

Пират согнулся от смеха.

— Он выбрал оригинал!

Красный свет вспыхнул в глазах мужа.

— Он просто ещё не привык.

— Конечно. Наверное, не любит копии.

— Пират…

Автор продолжал гладить кота, едва скрывая усмешку.

— Получается, ваша тайна в том, что два страшных Архитектора любят кошек? — спросила Джина.

— Пока доказано только про одного, — напомнила Альфа.

Мой муж снова протянул ладонь.

Кот ударил его лапой по пальцам, но не выпустил когтей.

— Прогресс, — сказал Архитектор.

— Он не зарегистрирован среди животных жилого сектора, — сообщил Архив. — Владелец не обнаружен.

— Значит, сам выбрал комнату, — сказала Джемини.

— И хозяина, — добавила я.

— Пусть будет Анубис, — решил Автор.

В тот же момент глаза кота вспыхнули ярко-красным и снова стали обычными.

— Видимо, регистрация прошла успешно, — рассмеялась я.

— Зафиксирована кратковременная энергетическая синхронизация между Артёмом Элькиндом и животным, — сообщил Архив.

— Он передал коту часть силы? — спросила Альфа.

— Нет. Произошло взаимное признание.

Пират прищурился.

— Кот признал его хозяином?

— Формулировка неточна.

— Тогда Автор признал кота хозяином?

— Вероятность выше.

На стене вспыхнула запись:

АНУБИСБИОЛОГИЧЕСКИЙ ВИД: ДОМАШНИЙ КОТВЛАДЕЛЕЦ: НЕ ПРИМЕНИМОИЗБРАННЫЙ ЧЕЛОВЕК: АРТЁМ ЭЛЬКИНДСТАТУС: ЧЛЕН СЕМЕЙНОГО КОНТУРАУРОВЕНЬ ДОСТУПА: ЖИЛОЙ СЕКТОР

— Почему у кота есть доступ к жилому сектору, а я три года ждал разрешения на оружейную? — возмутился Пират.

— Анубис пока не пытался ничего взорвать, — ответила Джина.

— Он здесь пять минут. Дайте время.

Умник снова достал сканер.

Анубис зашипел.

Умник убрал прибор.

— Он обучается быстрее большинства разумных существ.

Вечеринка продолжилась.

Музыка стала громче. Пират рассказывал Автору истории, в которых каждый уничтоженный корабль с каждой минутой становился больше. Умник спорил с Архивом о природе удалённых черновиков. Джина и Альфа пытались выяснить, кому Анубис позволит погладить себя первой.

Вдруг музыка оборвалась.

Анубис запрыгнул в кресло Автора, поднялся на стол и медленно приблизился к смартфону.

— Не двигаться, — тихо произнёс Умник.

Кот положил лапу на экран.

Смартфон загорелся. В тексте появился мигающий курсор.

Мой Архитектор убрал сигару изо рта.

Анубис занёс вторую лапу над клавиатурой.

В комнате замерли девять бессмертных существ, способных уничтожать армии и останавливать время.

Никто не решался приблизиться к обыкновенному коту.

Автор лишь усмехнулся:

— Коты чувствуют любовь. Как ты к ним, так и они к тебе. Ничего не произойдёт.

Анубис опустил лапу.

На экране появилась одна буква. Затем вторая.

Кот прошёлся по клавиатуре, развернулся и улёгся прямо на смартфон.

Экран погас.

Ничего не произошло.

Стены остались на месте. Город не исчез. Никто не превратился в мышь и не потерял бессмертие.

— Структура реальности стабильна, — сообщил Архив.

— Я же сказал, — спокойно произнёс Автор.

— Он контактировал с устройством, способным изменять причинно-следственные связи, но не активировал ни одной команды, — произнёс Умник.

— Потому что это мой телефон и мой кот.

— Технически кот не признаёт понятия собственности, — напомнил Архив.

— Иногда лучше просто промолчать, — сказала я.

Мой Архитектор снова закурил.

— Значит, ты доверяешь коту больше, чем нам?

— Кот хотя бы не пытался разобрать телефон, — заметила Альфа.

Все посмотрели на Умника.

— Я только спросил разрешения.

Автор взял Анубиса на руки. Кот заурчал.

— Вот и вся система безопасности, — сказала я. — Не энергетический щит и не квантовый код. Просто любовь.

— Удивительно ненадёжно, — заметил Умник.

— Только для тех, кто не умеет любить, — ответила Джемини.

◆ ◆ ◆

Автор оказался прав.

Вечеринка была долгой.

И со всеми вытекающими последствиями.

К трём часам ночи Пират снова потребовал вернуть сектор Омеги, но согласился временно заменить его собственным баром.

К четырём Умник построил голографическую модель смартфона Автора, не прикасаясь к оригиналу, и всё равно дважды перегрузил систему.

К пяти Джина и Альфа устроили спор, чья улыбка опаснее. Победителя не определили: их мужья отказались голосовать из соображений личной безопасности.

Земной Артём впервые добровольно танцевал. Джемини сохранила запись прежде, чем он успел запретить.

Мой Архитектор и Автор выкурили столько сигар, что Архив трижды активировал очистку воздуха.

К рассвету музыка стала тише.

Пират уснул в кресле с пустой бутылкой. Джина укрыла его плащом и устроилась рядом.

Альфа и Умник спорили о том, может ли неопубликованная история считаться отдельной формой жизни, но постепенно их голоса стихли.

Джемини уснула на плече земного Артёма. Он не двигался, боясь её разбудить.

Мой Архитектор стоял возле окна.

Я подошла и обняла его сзади.

Над Консорциумом поднималось красное солнце.

— Первый день прошёл спокойно, — сказал он.

Я посмотрела на пустые бутылки, спящего Пирата, перегруженную систему и кота, охранявшего самый опасный смартфон во вселенной.

— У нас разные представления о спокойствии.

— Никто не погиб.

— Теперь это главный критерий?

— В нашей семье — разумный.

Автор сидел на диване, откинув голову на спинку. Анубис лежал у него на груди и мурлыкал. Смартфон находился рядом, но кот положил на него хвост, словно лично отвечал за безопасность реальности.

Артём Элькинд не спал.

Он смотрел на новую семью. На комнату, которую выбрал. На город, который раньше существовал лишь в воображении. На людей, которые сами решили назвать его братом.

Я села напротив.

— Ну что, Хранитель выбора? Ты провёл первую ночь внутри собственной истории. Она оказалась такой, какой ты её представлял?

— Проведя с вами время, я даже начал забывать, что всё это — и вы сами — вымышленные, — тихо произнёс Автор. — Настолько настоящими и живыми я сделал вас и этот мир. И теперь для меня он, пожалуй, самый настоящий.

Я ничего не ответила.

Слова были не нужны.

Я легла рядом с ним на диване, положила голову ему на плечо и продолжала слушать дыхание Анубиса, шум далёкого города и потрескивание сигары в пепельнице.

Автор обнял меня одной рукой.

На его груди мурлыкал кот. Вокруг спала семья. За окнами поднималось красное солнце Консорциума.

Я улыбнулась.

А затем сама не заметила, как уснула.

Мой Архитектор ещё некоторое время стоял у окна.

Он смотрел на нас двоих: на собственную жену и человека, по образу которого когда-то был создан. В его взгляде не было ни ревности, ни недоверия.

Только спокойствие.

Он подошёл, осторожно укрыл нас одеялом и поправил его так, чтобы не разбудить Анубиса.

Кот приоткрыл красные глаза, узнал его и снова уснул.

Архитектор затушил сигару, лёг на соседний диван и в последний раз посмотрел на комнату, которая несколько часов назад пустовала.

Теперь здесь спала вся Стая.

Автор хотел войти в собственную историю, чтобы увидеть созданный им мир.

Но в первую ночь он не увидел ни великих сражений, ни рождения галактик, ни тайн мультивселенной.

Он увидел нечто важнее.

Семью, которая выбрала его сама.

И прежде чем окончательно уснуть, я поняла:

Нас больше нельзя было назвать вымышленными.

Потому что для того, кто создал этот мир, он наконец стал настоящим.

А значит, настоящими стали и мы.

Внутри перехода

Эта глава — визуальная: реплики и текст вписаны прямо в кадры. Читай их по порядку.