Эхо двух миров
Книга 5 — Последняя точка

Четвёртый Наблюдатель

Архив Лиры

Консорциум. Через десять лет.

За эти годы наша жизнь так и не стала нормальной.

Она стала нашей.

Мы больше не просыпались от каждого сигнала Архива, не хватались за оружие при открытии любого портала и не собирали всю семью посреди ночи только потому, что кому-нибудь приснился подозрительный сон.

Хотя последнее правило пришлось отменить примерно через год после рождения Евы.

Наша дочь унаследовала от отца слишком многое: красные волчьи глаза, невозможное спокойствие перед очередной катастрофой и удивительную способность произносить самые страшные вещи так, будто она спрашивала, что будет на завтрак.

В то утро я проснулась именно от её голоса:

— Мам, только не пугайся.

Я открыла глаза.

Ева стояла возле нашей кровати в чёрной пижаме. Длинные тёмные волосы беспорядочно лежали на плечах, а в руках она держала небольшой матово-чёрный куб.

Анубис, спавший у меня в ногах, поднял голову, увидел предмет и моментально зашипел.

Автор лежал рядом со мной. Его глаза уже были открыты.

— Я ещё не испугалась, — осторожно произнесла я. — Но начало мне совершенно не нравится. Откуда это у тебя?

— Лежало под подушкой.

— Вчера его там не было.

— Я знаю.

— Архив?

В комнате вспыхнула голубая голограмма.

— Предмет не зарегистрирован. Момент его появления не зафиксирован. Камеры, сенсоры и внутренняя система безопасности не обнаружили проникновения в жилой комплекс.

— Отлично, — пробормотала я. — Десять спокойных лет. Это даже больше, чем я рассчитывала получить.

Автор поднялся и посмотрел на куб.

Тот совершенно не отражал свет. Казалось, в руках у Евы находился не предмет, а аккуратно вырезанный кусок пустоты.

— Я его не трогала, — сразу сказала дочь. — Почти.

— Ева…

— Только один раз. Совсем немного.

По поверхности куба прошла тонкая красная линия.

Глаза Автора вспыхнули тем же цветом.

Я мгновенно спустила ноги с кровати и протянула руку к браслету.

— Архив, собирай семью. Всех.

Через четыре минуты наша гостиная оказалась переполнена.

Первым появился Архитектор — босой, в чёрных брюках и с сигарой во рту. Следом пришёл Земной Артём вместе со своей женой Джемени. Она крепко держала мужа за руку, но всё равно успела обнять Еву и проверить, не пострадала ли девочка.

Джина и Альфа прибыли вместе с Пиратом и Умником. Последним вошёл Дмитрий с бутылкой коньяка, посмотрел на чёрный куб и молча поставил бутылку на стол.

— Даже спрашивать не буду. Но чувствую, что пригодится.

Архитектор наклонился над предметом.

— Архив, состав.

— Неизвестен.

— Энергетическая структура?

— Отсутствует.

— Возраст?

— Определить невозможно.

Архитектор затянулся сигарой и посмотрел на брата.

— Поздравляю. В нашей семье появилась вещь, о которой не знает даже Архив. Я начинаю скучать по временам, когда нас просто пытались убить.

Ева осторожно поставила куб на стол.

— Он появился после сна.

Я сразу посмотрела на неё:

— Какого сна?

— Я была взрослой. Намного старше, чем сейчас. Вокруг всё горело, но не обычным огнём. Горели звёзды. Я держала этот куб и разговаривала с кем-то за дверью.

Архитектор перестал улыбаться.

— Какой дверью? — спросил Земной Артём.

— Чёрной. Не Последней дверью. Другая была больше. Она не пыталась никого стереть. Она кого-то удерживала внутри.

— Кого? — спросила Джемени.

— Не помню. Но взрослая я очень боялась, что он выйдет.

Красная линия на кубе вспыхнула ярче. Анубис спрятался за моими ногами.

— Мам, во сне взрослая я просила кое-что передать папе.

Все посмотрели на Автора.

— Что именно? — спросила я.

— Что десять лет закончились.

Куб раскрылся без звука. Над столом появилась голограмма взрослой Евы. Ей было около тридцати. Она носила длинное чёрное пальто Архитектора, а её глаза горели настолько ярко, что лица почти не было видно.

— Если вы видите эту запись, значит, моя младшая версия благополучно родилась, Последняя дверь уничтожена, а временная линия сохранилась. Мама, папа… простите. Я не могла связаться с вами раньше.

За её спиной на мгновение возникла гигантская дверь, висевшая посреди мёртвого космоса. Во что-то с другой стороны ударили. Поверхность двери прогнулась.

— Я удерживала его десять лет. Но теперь он знает, где находится Консорциум. И знает, кто его создал.

Запись оборвалась. Вместо неё появились три строки:

НОСИТЕЛЬ: ЕВА ЭЛЬКИНД

СТАТУС: ЧЕТВЁРТЫЙ НАБЛЮДАТЕЛЬ

ДО РАЗРУШЕНИЯ ПЕЧАТИ: 09: 59: 58

Начался обратный отсчёт.

Ева посмотрела на отца:

— Пап, ты случайно не знаешь, кого я должна была удерживать за этой дверью?

Автор рассмеялся:

— Ещё одно тупое существо, и уже четвёртое по счёту, которое постарается опять выставить мне свои условия.

Архитектор вынул сигару изо рта:

— Десять лет прошло, брат, а твоя дипломатия всё ещё способна остановить любую войну. Правда, обычно только после уничтожения второй стороны.

Голограмма взрослой Евы неожиданно повернула голову.

Она услышала его.

— Папа, это не существо. И оно не выставляет тебе условия.

Умник мгновенно приблизился к кубу:

— Это не сохранённое сообщение. Связь двусторонняя.

— Канал невозможно отследить, — подтвердил Архив. — Сигнал поступает не из другой точки пространства и не из другого времени.

— От кого ты удерживала дверь? — спросила я.

Взрослая Ева посмотрела на Автора.

— От его последнего персонажа.

— Он перестал писать сценарий десять лет назад, — холодно произнёс Архитектор.

— Именно поэтому тот и остался незавершённым.

Куб начал медленно подниматься над столом. Его пластины разошлись, открывая абсолютно чёрную сердцевину. Пространство вокруг неё искривилось.

Архитектор мгновенно встал перед нами. Земной Артём закрыл собой Джемени, а она активировала лазурные цепи и приготовилась защищать мужа. Джина и Альфа заняли позиции рядом с отцом. Умник и Пират перекрыли выходы.

— Защитный контур активирован, — сообщил Архив.

— Никто не уходит, — сказала взрослая Ева. — Если вы откроете портал, он получит дорогу в каждую реальность, которую когда-либо посещала семья.

Из чёрной сердцевины донёсся низкий мужской голос.

Страшным было не то, что он говорил.

Страшным было то, что голос звучал в точности как голос Автора.

— Он меня не создавал.

Архитектор медленно повернул голову к брату.

— Кажется, четвёртый идиот знает тебя слишком хорошо.

— Я знаю его лучше всех вас. Я был рядом задолго до появления Лиры, Архитектора, Джемени и Консорциума.

Внутри куба возникла фигура — тот же рост, те же плечи, тот же волчий взгляд. Только глаза оставались совершенно чёрными.

— Моё имя тебе известно, Артём Элькинд. Десять лет назад, уходя из своего мира, ты решил оставить меня там. Ты забрал силу, любовь, свободу и новую жизнь. Мне оставил всё остальное.

Автор усмехнулся:

— Окей, значит, ещё одна аномалия, но тоже существо и тоже идиот, судя по твоему поведению.

Фигура не рассердилась.

— Именно такого ответа я ожидал.

Архив провёл полное сканирование. Вокруг фигуры появились тысячи строк, сложившихся в сферу данных.

— Объект не обладает единой биологической, цифровой или энергетической структурой. Он состоит из фрагментов удалённых реальностей.

Вокруг нас вспыхнули обрывки миров: станция, которую Автор когда-то обесточил одним приказом; фигура, пытавшаяся сжимать реальности; дипломат, угрожавший тысячам людей; существо, предлагавшее жизнь без боли и выбора; тени, пришедшие за нашей ещё не родившейся дочерью.

— Каждая реальность оставляет информационный след, — сообщил Архив. — Даже после полного удаления. За десять лет фрагменты объединились.

— Как мусор, который собрался в одну большую кучу и научился разговаривать, — заключил Пират.

— Довольно точное определение, — согласился Земной Артём.

Взрослая Ева ударила ладонью по невидимой преграде:

— Хватит его провоцировать! Он становится сильнее, когда вы признаёте его отдельной личностью!

Все одновременно замолчали.

— Вот это стоило сообщить раньше, — заметил Архитектор.

Ева спросила:

— Почему он выглядит как папа?

— Все обнаруженные изменения реальности были совершены одной силой, — ответил Архив.

— Его силой, — подтвердило существо. — Он удалял миры, переписывал последствия и решал, кто достоин существования. Каждый раз оставалась частица его воли. Она связала всё уничтоженное.

— Значит, ты не тот, кем он был раньше, — сказала я.

— Нет.

— И не его копия.

— Нет.

Архитектор усмехнулся:

— То есть брат был прав. Ты просто аномалия.

Чёрные глаза дрогнули.

Автор достал сигару, закурил и усмехнулся:

— Значит, выбор не существует, поскольку любое принятие решения делает тебя сильнее. Ты аномалия и признал это судя по своей реакции. Любое вмешательство или разделение приведёт к распаду семьи. Очень хорошо. Значит, остаётся только одно: я принимаю все твои условия.

На секунду существо застыло, явно не ожидав такого ответа.

Потом оно внезапно материализовалось прямо посреди гостиной. Линии исчезли. Таймер погас. Куб растворился.

Автор рассмеялся:

— Что и требовалось доказать.

Его глаза загорелись. Он махнул рукой, и на запястьях и лодыжках аномалии сомкнулись нейронные браслеты. Существо упало.

Автор поставил рядом стул, развернул спинкой вперёд и сел.

— А вот теперь давай знакомиться ещё раз.

Я смотрела на мужа и не могла сдержать улыбку. За десять лет он не стал менее безумным. Он просто научился использовать собственное безумие точнее.

— Пока оно существовало как условие, к нему нельзя было прикоснуться, — понял Архитектор. — Но брат принял условия, и аномалии пришлось стать частью реальности, чтобы получить согласие.

— Подтверждаю, — сообщил Архив. — Объект добровольно перешёл в материальное состояние и начал подчиняться законам Консорциума.

— То есть величайший враг сам залез в клетку? — рассмеялся Пират.

— Его логика строилась на сопротивлении, — пояснил Земной Артём. — Он просчитал отказ, нападение, бездействие и попытку разделиться. Но не полное согласие.

Изображение взрослой Евы начало распадаться.

— Временная линия изменилась. Папа не сделал этого в моём прошлом.

— Что он сделал? — спросила я.

— Отказался принимать условия. Отправил часть семьи спасать другую Лиру, а сам остался удерживать дверь. Аномалия получила две точки существования. Между ними начался разрыв.

Взрослая Ева улыбнулась отцу сквозь слёзы:

— На этот раз ты победил её первым же решением.

Маленькая Ева приложила ладонь к ладони собственной взрослой версии.

— Моего будущего больше не существует, — сказала взрослая.

— Ты исчезнешь?

— Та я, которую ты видишь, — да. Но теперь ты проживёшь другую жизнь.

— Она будет лучше?

— Это уже будет твой выбор.

Голограмма рассыпалась на частицы красного света.

◆ ◆ ◆

Аномалия назвала себя Остатком.

После материализации у неё не осталось силы и каналов связи, однако информация, которую она принесла, была реальной.

— Когда ты покинул свой мир, в нём образовалась причинно-следственная пустота, — объяснил Остаток. — Артём Элькинд не мог просто исчезнуть. У него оставались документы, работа, банковские счета, знакомые и обязательства.

— Мир создал виртуальную замену, — вспомнила я.

— Сначала — простейшую компенсацию. Набор сообщений, звонков и воспоминаний окружающих. Люди продолжали думать, что он существует, просто временно отсутствует. Каждый новый вопрос создавал новый ответ. Каждый ответ добавлял подробности. Цифровой след начал принимать решения самостоятельно.

— Интеллект способен обучаться, — сказала Джемени. — Даже если изначально был имитацией.

— Перед уходом Автор предполагал, что мир создаст виртуального его. Когда он впервые проявился, Автор уничтожил его щелчком. Но уничтожил только проявление, а не причину. Свободное место с именем Артёма Элькинда осталось.

— Реальность создала замену повторно, — понял Умник.

— Второй раз она учла ошибку. Новый Артём Элькинд не пытался выйти за пределы своего мира. Он укрепил положение внутри него: вернулся на работу, восстановил связи, получил доступ к счетам, нашёл людей, которые раньше охотились за настоящим Автором, и предложил сделку.

Самозванец использовал похожего человека, операции, изменение голоса, документы и сохранённые медицинские образцы настоящего Артёма. Окружающим этого оказалось достаточно.

— Он научился использовать слабые остаточные изменения реальности, — продолжил Остаток. — В мире Автора они не дают бессмертия или энергетической силы, но позволяют чувствовать порталы и людей, соприкасавшихся с другой реальностью.

На голограмме появился дом на Каймановых островах. Вооружённые люди наблюдали за женщиной, которая была пугающе похожа на меня.

— Поэтому ему нужна другая Лира. Она единственный человек в мире Автора, которого он сознательно спас, изменив предназначенный ей исход. На ней остался сильнейший след его выбора.

— Что он собирается с ней сделать? — спросила Ева.

— Взять живой. Она первая половина ключа.

Остаток посмотрел на Автора.

— Вторая половина — ты. Нападение на женщину является приманкой. Самозванец рассчитывает, что настоящий Артём вернётся за ней и откроет портал. После этого он попытается захватить телефон Автора и заставить его добровольно пригласить себя в Консорциум.

— Он изучал брата десять лет и всё равно считает, что сможет заставить его? — спросил Архитектор.

— Значит, изучал плохо, — заметил Пират.

Архив увеличил изображение. Возле дома находились двенадцать человек, ещё четверо ожидали в машинах. В гавани стоял катер.

— Начало захвата предполагается через тридцать семь минут.

Автор посмотрел на меня и Архитектора, отправив зашифрованное мысленное сообщение:

ЗАЩИТНЫЙ КОНТУР ВОКРУГ ДРУГОЙ ЛИРЫ. ОТПРАВИТЬ ЕЁ В КОНСОРЦИУМ.

— А вот это уже интересно. Продолжай, — сказал он, пока Остаток рассказывал о самозванце и его собственном отряде из семи человек, которых тот называл семьёй.

Я услышала решение мужа ещё до того, как он произнёс его вслух.

— И с настоящей, беспощадной тобой, любимая. Возглавляй операцию, — сказал Автор и нежно поцеловал меня в губы.

Я ответила на поцелуй, затем повернулась к семье.

— Архив, подготовить прямой проход внутрь катера. Умник, загрузи автономную копию тактического комплекса. Пират, блокируешь двигатель, оружие и связь. Джина и Альфа берут верхнюю палубу. Земной Артём и Джемени держат контур вокруг Евы. Дмитрий остаётся рядом с Архитектором. Автор держится возле меня. Телефон не достаёт, реальность не переписывает и ничего не взрывает без моего разрешения.

Архитектор рассмеялся:

— Она действительно твоя жена, брат.

Портал открылся.

Я первой шагнула в машинное отделение катера.

За десять лет я привыкла быть женой, матерью и хранительницей дома.

Но Архивариус никуда не исчез.

Он просто ждал, когда снова понадобится семье.

◆ ◆ ◆

Операция заняла считанные минуты.

Умник перехватил управление катером. Пират лишил его двигателя и оружия. Джина и Альфа нейтрализовали охрану. Короткий пространственный прыжок перенёс нас к дому.

Первый внедорожник остановился поперёк дороги после того, как я приземлилась на его крышу и отключила водителя. Пират вырвал оружие силой воли. Земной Артём двигался рядом со своей женой Джемени: она удерживала нападавших лазурными цепями, а он отключал их электронику. Архитектор остановил пули возле собственного лица и отправил их обратно точно в двигатели машин.

Автор не отходил от меня. Он позволил мне вести.

Последние двое нападавших ворвались в дом.

Я оказалась возле входа первой.

Посреди гостиной стояла женщина с моим лицом. Только в её глазах не было опыта Консорциума и силы Архивариуса. Там был обычный человеческий страх.

— Отпустите её, — сказала я.

Оружие в руках одного мужчины рассыпалось. Джемени ворвалась следом, обвила второго лазурной цепью и впечатала его в потолок.

— Живой, — напомнила я.

— Он живой.

Другая Лира смотрела на меня, не в силах произнести ни слова. Потом увидела Автора.

— Артём?..

Он остановился.

Перед ним стояла женщина, которую он когда-то отказался убивать. Женщина с моим лицом, ради которой он бросил прежнюю жизнь и в итоге нашёл нас.

Я подошла к ней первой.

— Всё хорошо. Мы пришли помочь.

— Кто вы?

— Лира Восс.

Она нервно усмехнулась:

— Это моё имя.

— Знаю. Объяснение будет долгим.

На стене включился телевизор. На экране появился мужчина, пытавшийся выглядеть как Автор: та же причёска, чёрная рубашка, щетина и сигара. Но сходство оставалось искусственным.

— Операция провалена, — сказал самозванец. — Впрочем, я предполагал такую вероятность.

Он посмотрел на нас.

— Теперь я понимаю, почему он отказался выполнить заказ.

Архитектор встал рядом с братом.

— Значит, ты тоже настоящий, — сказал самозванец.

— В отличие от тебя, — ответил Архитектор.

— Последние десять лет в этом мире жил я. Я работал, принимал решения и исправлял последствия его поступков. Для государства, банков и знакомых Артём Элькинд — это я. А ты здесь всего лишь человек, исчезнувший десять лет назад, оставив кровь, долги и трупы.

Я взяла мужа за руку.

— Осторожнее выбирай слова.

Самозванец улыбнулся:

— Добро пожаловать домой, оригинал. Посмотрим, кого этот мир выберет своим настоящим Артёмом Элькиндом.

Автор посмотрел на меня и Архитектора. Мы услышали его зашифрованное сообщение, а самозванец ничего не заметил.

— Ага. Да забирай этот мир, — рассмеялся Автор.

Пока внимание самозванца оставалось приковано к нему, я подошла к Земной Лире.

— Сейчас вокруг тебя появится поле. Оно перенесёт тебя в безопасное место. Если потом захочешь вернуться, это будет только твой выбор.

Она посмотрела на Автора и кивнула.

Умник активировал бесшумный проход. Земной Артём и его жена Джемени закрыли портал от камеры и ушли вместе с женщиной.

Самозванец продолжал доказывать, что мир признаёт именно его.

— Ты до сих пор не понял, — сказала я. — Ему не нужен твой кабинет, компания, счета или признание людей, которых он оставил. Он вернулся за ней.

Самозванец увидел на мониторе пустой дом.

— Где она?!

— Дома. В настоящем доме моего мужа.

Пока он произносил монолог, Умник скачал все данные. Биометрия самозванца не совпадала с данными настоящего Автора. Документы и финансовая информация были переданы правоохранительным органам, активы заморожены.

— Вы не можете просто уйти! — закричал он. — Ты должен встретиться со мной и доказать, кто из нас настоящий!

Я прижалась к плечу Автора. Архитектор встал с другой стороны и положил ладонь брату на спину.

— Он никому ничего не должен. Ты десять лет пытался заставить окружающих признать тебя Артёмом Элькиндом. А ему достаточно того, что его выбрала семья.

Ева помахала экрану:

— До свидания, ненастоящий папа.

Мы вошли в портал.

◆ ◆ ◆

Земная Лира стояла возле панорамного окна Консорциума.

Когда появилась остальная семья, её взгляд остановился на Авторе. Она приблизилась к нему.

— Десять лет назад я получила анонимное сообщение: инструкции, деньги и новый маршрут. Мне сказали бросить всё и исчезнуть. Я выполнила каждое указание и всё это время пыталась понять, кто меня спас. Это был ты?

— Да, Лира. Это был я, — спокойно ответил Автор.

Она ударила его ладонью по лицу.

Архитектор вспыхнул, Джина шагнула вперёд, но я остановила их.

— Ты хоть представляешь, как мне было страшно? Я бросила дом, друзей и всю жизнь. Десять лет вздрагивала от каждого звонка!

Она подняла руку ещё раз, но вместо удара обняла его.

— Спасибо. Спасибо, что не убил меня.

Я почувствовала острую человеческую ревность. Передо мной стояла женщина с моим лицом и обнимала моего мужа.

Но я видела не соперницу.

Я видела человека, который только сейчас встретил своего спасителя.

— Почему ты рискнул всем именно ради меня? — спросила Земная Лира. — Мы никогда не встречались.

Автор не отвёл взгляда.

— Я не знал о твоём существовании в реальной жизни, пока мне не выдали заказ на твоё устранение. До этого я писал криминально-фантастическую сагу, в которой придумал всех, кого ты видишь перед собой. Создал и Лиру Восс, которая в итоге стала моей женой и подарила мне нашу девочку Еву. Я безумно влюбился в свою жену. Поэтому не мог позволить исчезнуть другой ей — то есть тебе. Я сделал то, что должен был сделать: помог тебе скрыться, а сам пришёл к ним, в другой мир. Точнее — просто исчез.

— Значит, ты спас меня не потому, что любил меня, — тихо сказала она.

— Он спас тебя потому, что любовь ко мне не позволила ему убить женщину с моим лицом, — ответила я. — Но решение он принял ради тебя. Возможность дал он. Выбор сделала ты.

Земная Лира узнала, что заказчиком был её собственный муж. Мы предложили ей безопасность, квартиру и право самостоятельно решить, вернуться ли когда-нибудь в прежний мир.

Ева подошла к ней:

— Можно я буду называть тебя тётей Лирой?

— Наверное, можно.

— Тогда ты теперь часть семьи.

— Человек сначала должен сам этого захотеть, — мягко напомнила я.

— Хорошо. Хочешь быть частью семьи?

Все рассмеялись. Даже Земная Лира.

Архив сообщил, что самозванец покинул реабилитационный центр до появления полиции. В кабинете осталось сообщение:

ТЫ ОТДАЛ МНЕ СВОЙ МИР.

Я ПРИНИМАЮ ТВОЙ ВЫБОР.

КОГДА ТЫ ЗАХОЧЕШЬ ЕГО ВЕРНУТЬ — ЦЕНУ НАЗОВУ Я.

— Он до сих пор не понял, что брат ничего возвращать не собирается, — усмехнулся Архитектор.

Земная Лира посмотрела на сияющий город за окном.

— Я хотела бы остаться. Хотя бы на время. Узнать этот мир и понять, почему ради него ты оставил реальность, в которой родился. Ты не будешь против?

— Абсолютно не буду. К тому же жених для тебя здесь уже есть. Да, братик? — рассмеялся Автор.

Все посмотрели на него с выпученными глазами.

Архитектор впервые в жизни поперхнулся коньяком.

— Что?!

Земная Лира медленно посмотрела на него:

— Он сейчас говорил про вас?

— К сожалению. У моего брата иногда возникают приступы абсолютного безумия.

— Иногда? — спросила Джина.

— Постоянно, — поправила Альфа.

Ева серьёзно изучила обоих:

— А что? Дядя один. Тётя Лира тоже одна.

Умник неосторожно предложил рассчитать совместимость. Архив уже начал вычисление.

— Предварительная психологическая совместимость составляет восемьдесят семь процентов.

Архитектор потребовал удалить результат, но Ева уже сохранила его для семейной истории.

Земная Лира улыбнулась:

— Я не прибыла сюда за мужем. Несколько часов назад меня пытались похитить, потом я встретила собственную копию, её дочь и человека, который должен был меня убить. Думаю, свадьбу можно временно отложить.

— Полностью согласен.

— Лет на сто.

— Вполне разумный срок.

— Хотя для бессмертных это всего лишь длительное первое свидание?

Архитектор понял, что над ним издеваются.

Но когда Земная Лира сказала, что не собирается заменять его прежнюю жену или женщину, которую он когда-то любил, он ответил уже без сарказма:

— Тогда мы понимаем друг друга.

Они смотрели друг на друга немного дольше, чем требовалось для полного взаимного безразличия.

Архитектор согласился показать ей город — только как экскурсию. Она взяла его под руку.

— Разумеется. Обычная экскурсия с мужчиной, психологическая совместимость с которым составляет восемьдесят семь процентов.

Возле двери Земная Лира обернулась к Автору:

— Ты всегда настолько легко распоряжаешься чужой личной жизнью?

— Нет, я так же легко распоряжаюсь и собственной жизнью, — рассмеялся Автор.

Когда они ушли, я спросила мужа, действительно ли он что-то почувствовал между ними или просто хотел увидеть, как брат впервые подавится коньяком.

— Я Архитектор, Лирочка. И его брат. Скажу тебе честно, только им не говори: вполне возможно, через год у нас будет пополнение, — рассмеялся Автор.

Я посмотрела на него:

— Пополнение?.. Ты говоришь о ребёнке?

Его глаза на мгновение вспыхнули красным.

Этого оказалось достаточно.

Архитектор и Земная Лира вернулись через четыре часа. На ней уже была чёрная одежда Консорциума, а в руке она держала коньяк. Следом появился Архитектор без сигары и с выражением крайнего раздражения.

— Твой брат невозможен, — сказала она Автору.

— Она попыталась угнать патрульный корабль, — одновременно сообщил Архитектор.

— Я спросила, можно ли управлять.

— Во время полёта.

— Ты слишком медленно объяснял.

— Ты направила корабль между жилыми башнями!

— И ни в одну не врезалась.

Она достала из кармана забытую им сигару и протянула. Их пальцы соприкоснулись. Оба замолчали.

— Архив, выдели Земной Лире постоянные апартаменты, — произнёс Архитектор.

— Уточните расположение.

— Рядом с моими. Исключительно из соображений безопасности.

Ева медленно повернулась к Автору:

— Папа, это и есть ваша тайна?

— Вопреки всему, любимая, я очень рад, что у нас такая умная дочь, — рассмеялся Автор.

— Это не ответ.

Ева быстро восстановила логику разговора и озвучила услышанную фразу о пополнении через год.

Архитектор посмотрел на брата:

— Я знаю тебя. Настолько конкретные вещи ты случайно не говоришь. Ты почувствовал вероятность нашего выбора или действительно увидел будущее?

— Если я скажу, что увидел, ты мне поверишь, брат?

Архитектор долго смотрел ему в глаза.

— Да.

Улыбки исчезли.

— Будущее не является приказом, — сказала Джемени.

— И увиденное событие остаётся лишь одним из возможных исходов, пока человек не сделал собственный выбор, — добавила я.

Архив зафиксировал у Автора кратковременную прогностическую активность продолжительностью ноль целых четыре десятых секунды.

Та же цифра, с которой началась наша свадьба, появилась Ева и изменилась временная линия.

— Папа увидел точку выбора, — поняла дочь.

Архитектор спросил:

— Что именно ты увидел?

— Если дословно, я увидел Земную Лиру с ребёнком на руках в квартире Консорциума. Она говорила ему, что папа Архитектор скоро вернётся. На стене висела ваша совместная фотография, а на голографических часах я увидел дату — приблизительно через год.

Архитектор не рассмеялся и не потянулся за коньяком. На мгновение исчезла вся его защита: сарказм, волчья улыбка и спокойствие существа, которого невозможно убить.

Он уже был отцом Джины и Альфы. Но сейчас увидел возможность другого дома — женщину, ожидающую его возвращения, и ещё одного ребёнка, знающего его просто как папу.

— Не бойся будущего только потому, что прошлое однажды оказалось болезненным, — сказала ему Джемени.

Земная Лира спросила:

— А ребёнок был моим?

Я напомнила ей, что видение ничего не требует. Она может отказаться, выбрать другого человека, вернуться в свой мир или жить одна.

Архитектор подошёл к ней:

— Сейчас тебе нужны безопасность, собственная комната и время. Не жених.

— А если я сама захочу продолжить знакомство?

Он замолчал.

— Я не принимаю решение о браке или ребёнке, — улыбнулась она. — Я соглашаюсь на вторую экскурсию. И на ужин.

— Согласен.

Ева спросила отца:

— Папа, это был мальчик или девочка?

— Мальчик, — усмехнулся Автор.

Джина и Альфа одновременно посмотрели на отца.

— Значит, брат, — произнесла Джина.

— Маленький Архитектор, — добавила Альфа.

— У нас ещё даже первого свидания не было, — напомнил Архитектор.

— Было. Ты четыре часа показывал мне город, — возразила Земная Лира.

— Это была экскурсия.

— Мы летали наедине, пили коньяк и спорили о корабле.

— Всё равно это не свидание.

— Хорошо. Тогда сегодня вечером будет первое.

Когда она спросила, были ли они счастливы в увиденном будущем, Автор ответил:

— Да, потому что на столе я также увидел что-то похожее на планирование отпуска.

Земная Лира осторожно улыбнулась.

— Значит, мы не просто жили в одной квартире и воспитывали ребёнка. Мы ещё собирались куда-то вместе.

— Планирование отпуска не является доказательством счастливого брака, — заметил Архитектор.

— Какая потрясающая способность во всём находить положительную сторону.

Они снова начали спорить.

И впервые спор Архитектора с женщиной не разрушал семью, а осторожно создавал новую возможность внутри неё.

— И всё-таки куда они собирались лететь? — спросила я мужа.

— Увидел, но не скажу. Надо же хоть какую-то интригу оставить, — рассмеялся Автор.

Я прищурилась:

— Ты живёшь в одной квартире с Архивариусом и десятилетней дочерью, унаследовавшей моё любопытство.

— Я не любопытная, — возразила Ева. — Я профессионально подслушиваю.

За окном мы увидели, как Земная Лира села на место пилота, а Архитектор занял кресло рядом. Корабль резко взмыл в небо.

Увиденное будущее не уничтожило их свободу.

Оно лишь показало, что после всего пережитого у Архитектора по-прежнему оставалась возможность вернуться домой к женщине, которая ждёт его, и мальчику, называющему его папой.

А дальше всё зависело только от них.

◆ ◆ ◆

Далеко от Консорциума, в мире, который Автор добровольно оставил, самозванец сидел в тёмном подземном кабинете.

На стенах горели экраны с фотографиями каждого члена нашей семьи.

Напротив самозванца сидели семеро людей.

Его собственная семья.

— Он отказался от мира, — произнесла женщина в сером костюме. — План провалился.

— Нет. Он сделал именно то, чего я хотел.

— Он забрал Лиру.

— И открыл проход.

На центральном экране появилась энергетическая карта портала, через который мы перенесли Земную Лиру в Консорциум. Сигнал был почти исчезнувшим, но всё ещё существовал.

— Мы не можем стабилизировать координаты, — сказал мужчина рядом. — Конечная точка постоянно меняется.

Самозванец положил ладонь на стол. На его пальце лежала крошечная чёрная частица уничтоженного куба.

— Поэтому мы не будем открывать новый проход. Воспользуемся тем, который уже открыт изнутри.

— Кем?

Самозванец увеличил изображение.

В центре модели находился изолятор Консорциума.

Внутри него сидел Остаток.

Глаза пленника открылись. Чёрные линии медленно поползли по его шее.

Самозванец улыбнулся:

— Моим первым членом семьи.

Остаток поднял голову и посмотрел прямо в скрытую камеру Архива.

А затем произнёс голосом самозванца:

— Начинайте вторую фазу.

Вторая фаза

Архив Лиры

Консорциум. 03: 17.

Меня разбудил голос Архива:

— Лира, проснись. У нас проблема.

Я открыла глаза моментально. Автор лежал рядом, но его глаза уже были открыты. Анубис вскочил между нами, выгнул спину и зашипел в сторону двери.

— Какая именно проблема? — спросила я, протягивая руку к браслету.

— Пленник находится в изоляторе. Нейронные браслеты активны. Защитный контур не нарушен. Однако семьдесят две секунды назад внутри медицинского комплекса начался процесс биологической материализации.

Архив обнаружил в автономной копии тактического комплекса семь зашифрованных пакетов. Мы сами принесли их из мира Автора после операции по спасению Земной Лиры.

Через три минуты семья собралась у медицинского сектора. Архитектор появился босым, с сигарой и оружием. Рядом с ним стояла Земная Лира: судя по вечернему платью, их первое официальное свидание прервалось совсем недавно. Земной Артём пришёл со своей женой Джемени. Следом появились Джина, Альфа, Пират, Умник и Дмитрий с бутылкой коньяка.

В изоляторе Остаток по-прежнему сидел в нейронных браслетах, но его тело выглядело безжизненным.

— Биологические признаки жизни отсутствуют, — сообщил Архив.

— Значит, в клетке осталась только оболочка, — понял Земной Артём.

В этот момент дверь медицинского блока содрогнулась. Изнутри донёсся тяжёлый удар, затем второй.

БИОЛОГИЧЕСКАЯ МАТРИЦА СТАБИЛИЗИРОВАНА

ОБЪЕКТ 1 ИЗ 7 ГОТОВ

— Семеро, — тихо произнесла Альфа. — Семья самозванца.

Я приказала Архиву открыть дверь. За ней стояла белая медицинская капсула, а внутри — женщина лет сорока в сером костюме. Я узнала её: именно она сидела напротив самозванца в подземном кабинете.

— Я безоружна, — сказала она, подняв руки.

— Это временно, — заметила Джина.

Женщина объяснила: остальные шестеро не появятся, пока она не передаст подтверждение. Автор сделал шаг вперёд. Красный свет в его глазах стал ярче.

— Он сказал, что ты уничтожишь меня сразу после появления, — обратилась она к Автору. — Назовёшь очередным тупым существом и отправишь в утиль.

— Если ты так считала, зачем согласилась войти первой? — спросила я.

— Потому что в вашем мире существует то, чего никогда не было в нашем. Право отказаться.

Она назвала себя Мартой — это было единственное имя, которое она выбрала сама. Официально Марта умерла девять лет назад. Самозванец нашёл её после взрыва автомобиля, восстановил тело и сделал частью своей искусственной семьи. Так же он поступил с остальными: находил одиноких, сломленных или официально погибших людей, возвращал им жизнь, а благодарность постепенно превращал в обязанность.

Марта посмотрела прямо на Автора:

— Я знаю, как уничтожить самозванца. Но сначала хочу услышать ответ от человека, который построил свою жизнь вокруг свободы выбора. Ты видишь во мне живого человека или очередного персонажа, которого можно удалить, когда он перестал быть удобным?

— И то и другое, — спокойно ответил Автор, затягиваясь сигарой.

Она нахмурилась.

— Объясни.

Архитектор усмехнулся:

— Для него ты персонаж, потому что являешься частью истории. И одновременно живой человек, потому что в тот момент, когда самостоятельно отказалась выполнять приказ, история перестала полностью ему принадлежать.

— Как и мы, — добавила Джемени. — Когда-то каждый появился благодаря его воле. Но сейчас мы стоим здесь по собственной.

— Значит, он всё ещё может меня удалить? — спросила Марта.

— Может, — честно ответила я. — Как и мой муж может уничтожить корабль, город или реальность. Возможность что-либо сделать не означает обязанности это делать.

Марта рассказала о второй фазе. Семеро должны были проникнуть в ключевые миры, но целью являлось не обычное нападение. Самозванец хотел заставить кого-нибудь из нашей семьи добровольно признать его право принимать решения. Особенно ему была нужна Ева: дочь родилась уже после того, как Автор перестал писать сценарий, а потому её выбор мог признать нового Автора.

На панели возник таймер.

ДО ОТКРЫТИЯ ШЕСТИ ПОРТАЛОВ: 04: 59

Если время истечёт, остальные войдут в шесть моментов нашей истории, когда семья была наиболее уязвима.

— Пускай открывают, — ответил Автор.

Мы все застыли, но через секунду услышали его зашифрованное мысленное сообщение:

КАК ТОЛЬКО ОНИ ВОЙДУТ В ДРУГОЙ МИР, ОНИ СТАНУТ СМЕРТНЫМИ И МОМЕНТАЛЬНО ПЕРЕНЕСУТСЯ К НАМ — УЖЕ В НЕЙРОБРАСЛЕТАХ.

Он не собирался защищать шесть моментов. Он превращал их в шесть ловушек.

Когда таймер достиг нуля, порталы открылись на балконе Земного Артёма, на Мальдивах, у ворот шестнадцатого века, в манхэттенском люксе, возле дома Дмитрия и в центральном зале Консорциума в ночь перед нашей свадьбой.

Из каждого вышел человек — и тут же исчез. Через секунду все шестеро материализовались перед нами, лишённые защиты, со скованными нейробраслетами руками и ногами.

— Пространственная связь с исходной реальностью разорвана, — отчитался Архив.

Однако вместо ярости на лицах пленников появилось облегчение.

— Всё получилось, — произнёс седой мужчина, назвавшийся Виктором. — Мы выбрались.

Они знали: если Марта не передаст подтверждение, значит, семья узнала правду и план побега сработал. Никто из них не хотел менять нашу историю. Они использовали порталы самозванца, чтобы покинуть его.

Мы решили голосовать. Автор поцеловал меня в губы.

— Решаем вместе.

Один за другим члены семьи высказались за временное убежище и индивидуальную проверку. Земной Артём и Джемени поддержали их первыми. Джина потребовала сохранить нейробраслеты. Альфа предложила разместить семерых отдельно. Пират согласился при условии, что позднее ему разрешат провести ознакомительную тренировку. Умник назначил непрерывное наблюдение. Дмитрий заметил: если человек понял, что связался не с той компанией, и ушёл до того, как начал убивать, ему следует дать возможность исправиться.

Земная Лира напомнила: десять лет назад Автор дал такую же возможность ей.

Архитектор проголосовал последним:

— Я вам не доверяю. Но если хоть один причинит вред семье, временным окажется не убежище, а продолжительность вашей жизни.

Даже Ева подняла руку за них.

Решение приняли единогласно.

Но едва Архив зарегистрировал право семерых на самостоятельный выбор, все экраны погасли. На них появилось лицо самозванца.

— Поздравляю, оригинал. Ты признал созданные личности живыми. Теперь это относится и ко мне.

Он заявил, что больше не собирается занимать место Автора. Вместо этого создаст собственный мир. За его спиной начала формироваться новая вселенная.

— Ты дал свободу своим персонажам. Позволишь ли теперь своему последнему персонажу уйти и создать собственную реальность — или уничтожишь меня, потому что боишься того, кем я могу стать?

Глаза Автора загорелись так ярко, как я никогда раньше не видела. Его голос стал звериным, по-настоящему волчьим. Всё вокруг задрожало, а по медицинскому сектору заметались красные молнии.

— Ахахахахахаха! Убить тебя было бы слишком мелко. Ты, как великое существо, должен испытать нечто поистине незабываемое.

Автор медленно сжал руку в кулак. Самозванец схватился за сердце, упал на колени и закричал.

— Ты опять угрожал моей семье. Я тебя предупреждал. Ты хотел создать собственный мир? Милости прошу.

Автор развёл руками. Самозванец исчез с экранов. Через секунду всё пришло в норму.

Архив обнаружил новую изолированную реальность. В её центре находился самозванец — живой, смертный и лишённый возможности управлять миром извне. Он получил собственную вселенную, но стал её первым обычным жителем.

— Что ты заставил его почувствовать? — спросила я мужа.

— Наверное, ту боль, которую испытываешь, теряя самых близких навсегда, при этом смотря им в лицо и не имея возможности хоть что-нибудь сделать.

Я поняла: такую боль невозможно придумать, не испытав её самому. Я обняла мужа. Ева прижалась к нему с другой стороны, а Архитектор положил брату руку на плечо.

— Ты больше не один, брат.

Но течение времени в новой реальности оказалось ускоренным. За несколько наших минут самозванец прожил сорок семь лет. Он постарел, построил город, встретил женщину, вырастил детей и наконец обрёл настоящую семью.

И тогда его мир начал разрушаться.

Огненная трещина прошла по небу. Самозванец обнял жену и детей, впервые не пытаясь командовать. Он просто не хотел их потерять.

— Любимый, ты оставил возможность открыть туда последний портал? — спросила я.

Автор посмотрел на меня и всё понял.

— Открывайте портал, — спокойно произнёс он и затянулся сигарой.

Стандартная технология не могла синхронизироваться с ускоренным временем. Тогда три Архитектора объединили силы: Автор дал точку существования, Архитектор удержал пространство, а Земной Артём подчинил течение времени. Джемени обвила мужа лазурными цепями, не позволяя энергии разорвать его тело. Я направила силу Автора в Архив.

В погибающей реальности находились сто восемнадцать тысяч четыреста семьдесят два человека.

Мы открыли сотни малых порталов. Архив распределял людей по незаселённым секторам Консорциума, медицинским комплексам и кораблям. Джина и Альфа подключили военный и гражданский резервы, Пират — корабельную сеть, Дмитрий удерживал нестабильный участок контура.

Последней в маленьком доме на окраине осталась пожилая женщина. Земная Лира прыгнула за ней, Архитектор бросился следом. Они успели вернуться за мгновение до полного разрушения вселенной.

— Эвакуация завершена. Спасено сто восемнадцать тысяч четыреста семьдесят два человека. Погибших нет, — сообщил Архив.

Самозванец, постаревший на сорок семь лет, стоял перед Автором рядом с женой и детьми.

— Я угрожал твоей семье. Пытался украсть имя, жизнь и мир. А ты спас меня, мою семью и всех людей, которых я создал. Зачем?

— Не всё в этой жизни можно скопировать, — произнёс Автор.

Самозванец понял. Он скопировал лицо, голос, манеры, саркастичную улыбку и привычку носить чёрное. Но не сумел скопировать главное — способность отказаться от власти ради тех, кого любишь.

— Я больше не хочу твоего имени, — сказал он. — Не хочу твоего места. Но у меня нет собственного имени, истории или прошлого.

— Прошлое есть, — ответила я. — Ты прожил сорок семь лет. У тебя есть жена, дети и больше ста тысяч людей, которые знают тебя совсем не как моего мужа. А имя выберешь сам.

Тогда Автор щёлкнул пальцами.

По секторам прошла мягкая красная волна. Самозванец, его семья и все жители погибшего мира помолодели и полностью восстановились.

— Думаю, у тебя теперь будет полно времени, чтобы самому выбрать, — усмехнулся Автор.

Архив подтвердил массовую клеточную регенерацию. Все болезни исчезли, генетические повреждения были устранены, а биологический возраст взрослых стабилизировался на уровне физического расцвета.

Я спросила мужа, вернул ли он им только молодость или сделал бессмертными. Автор ехидно улыбнулся и поцеловал меня в губы. Я прекрасно поняла: второй вариант.

— Ты сделал бессмертными сто восемнадцать тысяч четыреста семьдесят два человека?

— Сто восемнадцать тысяч четыреста семьдесят три, включая бывшего самозванца, — уточнил Архив.

Архитектор расхохотался:

— Брат, ты создаёшь проблему галактического масштаба, целуешь жену и надеешься, что она сама разберётся с последствиями.

— Он не надеется, — ответила я. — Он абсолютно в этом уверен.

Но бессмертие тоже не должно становиться приговором. Я спросила, предусмотрел ли Автор возможность добровольно отказаться от вечной жизни.

— Конечно. Если захотят, смогут снова стать смертными. Но думаю, не захотят, — рассмеялся он.

Первой захотела Анна — та самая пожилая женщина, которую Земная Лира и Архитектор вытащили из гибнущего мира.

— Моего мужа не было в вашей реальности, — объяснила она. — Он умер задолго до её создания. Я не прошу убить меня. Оставь здоровье, молодость и возможность прожить ещё одну жизнь. Но позволь ей однажды естественно закончиться.

Автор щёлкнул пальцами.

— Исполнено.

Архив подтвердил: регенеративная структура Анны деактивирована, естественное старение восстановлено, а текущий молодой возраст сохранён.

Этот простой щелчок доказал всем: подаренная свобода была настоящей. Автор не спорил, не убеждал и не пытался удержать человека в вечности, которой тот не хотел.

Ева задумчиво посмотрела вслед Анне.

— Папа, если когда-нибудь, через миллиард лет, я сама попрошу вернуть мне смертность, ты тоже сделаешь это одним щелчком?

— Думаю, сначала мы с мамой и с тобой всё ещё раз взвесим, а потом… — он тяжело вздохнул. — А потом посмотрим.

Ева обняла отца.

— Хороший ответ. Тогда пока я выбираю жить.

— Очень желательно, — сказала я. — У тебя обучение в девять утра.

Архив зарегистрировал новую этическую директиву:

БЕССМЕРТИЕ ЯВЛЯЕТСЯ ПРАВОМ, НО НЕ ОБЯЗАННОСТЬЮ.

ОТКАЗ ДОПУСТИМ ТОЛЬКО ПРИ СОХРАНЕНИИ ОСОЗНАННОГО ВЫБОРА.

За панорамными окнами начинался рассвет. Умник подсчитывал расходы на расселение новой бессмертной цивилизации. Пират предлагал назвать сектор «Республикой случайно спасённых». Джина и Альфа спорили о безопасности. Земная Лира по-прежнему держала Архитектора под руку, а оба делали вид, что этого не замечают.

Дмитрий поднял бутылку, но из изолятора донёсся грохот.

— Если это пятое тупое существо с намерением всех завоевать, стать мной и строить из себя Шекспира, то я выбираю сначала два бокала, — устало и спокойно произнёс Автор.

Он и Архитектор выпили по два бокала, после чего мы всё-таки открыли изолятор.

Внутри лежала разрушенная оболочка Остатка. Из её груди торчал пушистый хвост. Через секунду наружу выбрался Анубис, держа в зубах чёрный фрагмент куба. Кот положил находку возле ног Автора и потребовательно мяукнул.

— Пятое тупое существо оказалось кошкой, — заметил Архитектор.

Анубис зашипел.

— Котом. Очень умным, опасным и уважаемым котом.

Фрагмент больше не содержал энергии, не открывал порталы и не менял реальность. Угроза исчезла окончательно.

Мы вернулись к панорамному окну. Внизу зажигались огни нового жилого сектора. Спасённые люди встречали первый рассвет в Консорциуме, обнимали близких и впервые понимали, что теперь времени действительно бесконечно много.

Архитектор поднял бокал:

— За тех, кто получил возможность начать сначала.

— За тех, кто однажды сделал трудный выбор и не пожалел, — добавил Земной Артём, глядя на Джемени.

Земная Лира осторожно коснулась бокалом бокала Архитектора:

— И за будущее, которое никто не обязан исполнять только потому, что однажды его увидел.

Я обняла мужа и положила голову ему на плечо.

— А ещё за моего безумного Архитектора, который способен уничтожить целую вселенную, но всё равно вернётся спасать каждого её жителя.

Бокалы соединились.

За окном восходили сразу три солнца.

И впервые за эту долгую ночь никто не пытался стать Автором.

Каждый наконец получил право быть собой.

По семейным обстоятельствам

Архив Лиры

Я проснулась посреди ночи от глухого удара, донёсшегося из одной из ванных комнат.

Несколько секунд я лежала неподвижно, прислушиваясь к тишине. Рядом спокойно спал мой муж, а из коридора больше не доносилось ни звука.

Я накинула халат и босиком вышла из спальни.

Дверь ванной была приоткрыта. Внутри горел приглушённый свет, а на полу лежал разбитый стакан. Земная Лира сидела на краю ванны, сжимая в руке медицинский сканер. Она смотрела перед собой так, словно на его маленьком экране только что появился приговор.

— Что случилось? — тихо спросила я.

Она медленно подняла на меня глаза.

— Я беременна.

Наступила тишина.

Я посмотрела на неё. Потом на сканер. Затем снова на неё.

БЕРЕМЕННОСТЬ ПОДТВЕРЖДЕНА. СРОК: ТРИ НЕДЕЛИ. СОСТОЯНИЕ МАТЕРИ И РЕБЁНКА: СТАБИЛЬНОЕ.

— Архитектор знает? — спросила я.

Земная Лира покачала головой.

— Пока нет.

— Ты рада?

Она опустила взгляд на свой живот и осторожно накрыла его ладонью.

— Я не знаю. Я счастлива… и до смерти напугана. После всего, что Автор увидел в будущем, я не могу отделаться от ощущения, будто сейчас исполняю уже написанный сценарий.

Я присела перед ней на корточки и взяла её свободную руку.

— Будущее показало возможность, а не приговор. Этот ребёнок не отнимает у тебя право выбора.

— Я никогда не откажусь от него, — резко произнесла она и стиснула сканер. — Даже не думай. Просто я хочу знать, что это моя жизнь. Что я сама пришла к этому, а не покорно заняла место в чьём-то видении.

Прежде чем я успела ответить, в дверях появился заспанный Автор. Волосы были растрёпаны, рубашка застёгнута неправильно, а глаза едва открывались. Судя по выражению его лица, он слышал всё.

Он посмотрел на меня. Потом на земную Лиру. Затем на медицинский сканер в её руке и тяжело вздохнул.

— Девочки, а в какой момент моя криминальная научная фантастика превратилась в сагу «По семейным обстоятельствам»?

Я закрыла лицо ладонью, не сумев сдержать нервного смеха.

Земная Лира схватила полотенце и швырнула в него.

— Это не смешно!

Автор поймал полотенце, окончательно проснувшись.

— Скажи мне только одно, — произнесла земная Лира, не сводя с него глаз. — Ты действительно увидел лишь один из возможных вариантов будущего… или всё это время знал, что именно сегодня я окажусь здесь с этим сканером в руке?

Автор ехидно и с улыбкой посмотрел сначала на меня, потом на неё. Однако я прекрасно поняла: в хорошем смысле он видел и этот момент. Вот и раскрылась ещё одна интрига, которую он сохранял, чтобы не отнимать выбор.

— Я, пожалуй, пойду дальше спать, — с улыбкой ответил Автор.

Он развернулся и сделал шаг к двери.

— Стоять! — одновременно произнесли мы с земной Лирой.

Автор замер, но оборачиваться не спешил.

— Даже не надейся, — сказала я, скрестив руки на груди. — Ты сейчас не бросишь эту ехидную улыбку, не пожелаешь нам спокойной ночи и не исчезнешь под одеялом, оставив нас разбираться с очередной твоей нераскрытой интригой.

— Значит, ты знал, — тихо произнесла земная Лира.

В её голосе не было злости. Только страх женщины, которая внезапно поняла, что кто-то видел один из важнейших моментов её жизни задолго до неё самой.

Автор медленно повернулся.

Земная Лира поднялась с края ванны и приблизилась к нему, всё ещё сжимая медицинский сканер.

— Ты знал, что я забеременею именно сейчас. Знал, что отец ребёнка — Архитектор. Знал даже, что я буду сидеть здесь посреди ночи и бояться сказать ему.

В коридоре послышались шаги.

На пороге стоял Архитектор.

Босой, в одних чёрных брюках, с расстёгнутой рубашкой и совершенно спокойным лицом. Только его глаза уже начинали едва заметно светиться красным. Он услышал достаточно, чтобы понять главное.

Его взгляд опустился на сканер в руке земной Лиры. Потом — на её живот.

На несколько долгих секунд Истинный Архитектор, способный смотреть в лицо смерти, останавливать армии и менять судьбы целых миров, просто перестал дышать.

— Это правда? — спросил он.

Земная Лира медленно кивнула.

— Да.

Он подошёл к ней, но остановился в одном шаге, словно впервые в жизни не знал, имеет ли право приблизиться.

— Ты боишься меня? — тихо спросил он.

— Нет. Я боюсь, что ты снова решишь всё за меня. Начнёшь защищать, просчитывать, строить вокруг нас стены…

— Не начну.

— Ты уже начал, — прошептала она. — Ты даже сейчас стоишь и пытаешься придумать, как обезопасить ребёнка от всей Вселенной.

Архитектор опустил глаза. Она попала точно в цель.

— Возможно, — признал он. — Потому что я только что узнал, что стану отцом. И понятия не имею, как должен себя чувствовать.

Земная Лира всхлипнула и неожиданно рассмеялась сквозь слёзы.

— Добро пожаловать в клуб.

Он наконец сделал последний шаг, осторожно положил ладонь ей на живот и посмотрел на неё так, как прежде не смотрел ни на одного человека во всех известных мирах.

Красный свет в его глазах исчез.

— Я не стану решать за тебя, — произнёс Архитектор. — Но если ты позволишь… я останусь рядом.

Земная Лира накрыла его ладонь своей.

— Позволю.

Я почувствовала, как напряжение немного отпустило нас всех, и повернулась к Автору.

— А теперь твоя очередь, любимый. Что ещё ты видел в том будущем и решил от нас скрыть?

— Ну, семья, ну не заставляйте меня, пожалуйста, — с ленивой усмешкой произнёс Автор.

Я медленно подошла к нему и поправила воротник неправильно застёгнутой рубашки.

— Заставлять не будем. Свобода выбора, помнишь?

Улыбка Автора стала ещё шире.

— Но спать ты тоже не пойдёшь, — добавила я.

Земная Лира невольно рассмеялась, а Архитектор посмотрел на брата тем самым волчьим взглядом, который они оба понимали без слов.

— Я не хочу знать всё будущее, — сказал он. — Не хочу знать, каким будет мой сын, кем он станет и какие ошибки совершит. Это его жизнь. Но одну вещь ты мне скажешь. Моя семья будет в безопасности?

— Нет, — тихо сказала земная Лира. — Не спрашивай его об этом. Никто не может обещать нам вечную безопасность. Даже он.

Она посмотрела на Автора.

— Я хочу знать другое. Когда ты видел меня с ребёнком на руках… я была счастлива?

В коридоре снова послышались шаги. Из спальни вышла сонная Ева, прижимая к груди Анубиса. Кот выглядел так, будто семейные тайны, беременности и ночные допросы окончательно исчерпали его терпение.

— Мам, пап, вы почему не спите? — спросила дочь, зевая.

Затем она увидела сканер, ладонь Архитектора на животе земной Лиры и наши лица.

Ева мгновенно проснулась.

— Подождите… Папа, ты опять знал и никому не сказал?

Теперь мы смотрели на него уже впятером. Даже Анубис прищурился с явным осуждением.

Я обняла Автора за талию и положила голову ему на плечо.

— Мы не просим раскрывать всю интригу, любимый. Ответь только на один вопрос: земная Лира в том будущем была счастлива?

— Скажем так, Лиру тоже модифицировали — по её личной просьбе. Потому что она заявила, что хочет остаться с этим мужчиной навечно, — с улыбкой произнёс Автор.

В ванной снова стало тихо. Но теперь это была уже другая тишина.

Земная Лира медленно посмотрела на Архитектора. В её глазах одновременно появились страх, нежность и потрясение. Она словно увидела перед собой не просто мужчину, от которого ждала ребёнка, а целую вечность рядом с ним.

— Я сама об этом попросила? — прошептала она.

Автор кивнул.

Архитектор убрал руку с её живота и отступил на полшага.

— Нет. Ты ничего не обязана делать только потому, что однажды увиденная версия тебя приняла такое решение.

— Я знаю.

— Ты можешь прожить обычную человеческую жизнь. Можешь состариться. Можешь однажды уйти от меня. Я не позволю ни Автору, ни Архиву, ни даже будущему отнять у тебя этот выбор.

— Замолчи, — тихо сказала земная Лира.

Архитектор застыл.

Она приблизилась к нему и положила ладонь на его щёку.

— Я ещё ничего не решила. Но не смей заранее готовиться к тому, что я тебя покину.

Его волчий взгляд впервые дрогнул.

— Я не умею надеяться на вечность, — признался он. — Потому что слишком хорошо знаю, сколько она отнимает.

— Тогда научишься.

Земная Лира прижалась лбом к его груди. Он не сразу, почти нерешительно обнял её, а затем закрыл глаза и притянул к себе так бережно, словно держал в руках сразу две жизни.

Ева молча подошла ближе и посмотрела на живот земной Лиры.

— Значит, у меня будет брат?

— Формально он будет тебе… — начала я и замолчала, пытаясь разобраться в нашей семейной архитектуре.

— Даже не пытайся, мам, — устало сказала Ева. — После появления дедушки Дмитрия наши родственные связи проще изображать как карту галактики.

Архитектор неожиданно рассмеялся. Земная Лира тоже улыбнулась сквозь слёзы.

— Ты ответил не совсем на тот вопрос, любимый, — сказала я Автору.

— Нет, мам, ответил, — тихо возразила Ева. — Человек не просит подарить ему вечность рядом с кем-то, если он несчастлив.

Я поцеловала дочь в макушку.

— Иногда ты пугающе умная.

— Генетика.

Анубис вырвался из её рук, запрыгнул на край ванны и требовательно мяукнул, словно просил наконец закончить ночное семейное собрание.

Земная Лира ещё несколько секунд стояла в объятиях Архитектора, а потом посмотрела на Автора.

— Хорошо. Допустим, однажды я сама попрошу о модификации. Но что произойдёт с нашим сыном? Он останется человеком… или ты видел рядом с нами ещё одного бессмертного Архитектора?

— Технически ребёнок уже рождается модифицированным на генетическом уровне — от модифицированной матери, — спокойно пояснил Автор.

Улыбка медленно исчезла с лица земной Лиры.

— Подожди… Но сейчас я ещё не модифицирована.

Автор промолчал. И этого оказалось достаточно.

— Значит, модификация произойдёт во время беременности, — произнесла я. — До рождения ребёнка.

Архитектор резко повернулся к брату.

— Это безопасно?

В его голосе впервые прозвучал настоящий страх.

— Архив не стал бы проводить процедуру, способную причинить им вред, — сказала я. — Модификация затронет и организм матери, и генетическую структуру ребёнка.

Земная Лира подошла к зеркалу. Её отражение всё ещё принадлежало обычной земной женщине — смертной, уязвимой, совершенно не готовой за одну ночь принять решение о вечности.

— Получается, я выбрала бессмертие не только для себя. Я выбрала его и для своего сына ещё до того, как он смог решить сам.

— Ты подарила ему возможность жить, — сказал Архитектор.

— Нет. Я решила, какой будет его жизнь.

— Как любая мать принимает решения за ребёнка, пока он не способен сделать это самостоятельно.

— Но не каждая мать выбирает за него вечность!

Её голос сорвался.

Архитектор хотел приблизиться, но она подняла ладонь.

— Пожалуйста… дай мне несколько секунд.

Он подчинился, хотя каждая часть его существа требовала подойти, обнять и немедленно найти правильное решение.

Ева задумчиво посмотрела на земную Лиру.

— А когда он вырастет, разве модификацию нельзя будет отключить?

— Можно, — ответила я. — Если технология сохранит право обратного выбора.

Ева перевела взгляд на отца.

— Она ведь сохранит?

Теперь смотрели уже на Автора.

— Любимый, ты ведь не создал ребёнка, навечно запертого в чужом решении?

Земная Лира развернулась к нему.

— И когда именно я попросила о модификации? После сегодняшней ночи… или после того, как с нами произошло что-то, что заставило меня бояться смерти?

— На самом деле через два часа и пятьдесят три минуты, — произнёс Автор, посмотрев на часы.

Все одновременно перевели взгляды на его запястье.

— Что? — выдохнула земная Лира.

— Папа… Это уже не предсказание. Это расписание, — сказала Ева.

Я посмотрела на часы. До указанного момента действительно оставалось два часа и пятьдесят три минуты.

Архитектор приблизился к брату.

— Что произойдёт через два часа и пятьдесят три минуты? Кто-то нападёт? Ей или ребёнку будет угрожать опасность?

Он уже мысленно просчитывал оборону и пути эвакуации.

Земная Лира схватила его за руку.

— Нет. Ты не превратишь ближайшие три часа в военную операцию. Если нам что-то угрожает, я хочу узнать об этом сама. Не из его видения и не из твоих расчётов.

Она повернулась к Автору.

— Ты поэтому молчал? Знал не только о беременности, но и о том, что через несколько часов я попрошу изменить меня?

Тишина стала почти осязаемой.

Я поняла, почему Автор до последнего сохранял эту интригу. Стоило ему произнести лишнее слово — и любое решение земной Лиры уже нельзя было бы считать полностью свободным. Она либо подчинилась бы увиденному будущему, либо поступила бы наоборот только ради сопротивления ему.

— Теперь ты поставил её в невозможное положение, — тихо сказала я. — Если она согласится на модификацию, будет думать, что исполняет сценарий. Если откажется — что сопротивляется ему.

— Нет, — неожиданно произнесла земная Лира. — Он ничего у меня не отнял.

Она положила медицинский сканер на край раковины.

— Я не стану отсчитывать минуты. Не буду убегать, прятаться или пытаться обмануть будущее. Следующие два часа и пятьдесят три минуты я проживу так, как прожила бы без его слов.

— Это невозможно, — заметила Ева. — Ты уже знаешь.

— Знаю. Но знание — ещё не приказ.

Земная Лира посмотрела на Архитектора.

— И ты не будешь меня уговаривать.

— Не буду.

— Не станешь просить выбрать вечность рядом с тобой?

Он едва заметно улыбнулся.

— Я хочу провести с тобой вечность. Но ещё сильнее я хочу, чтобы ты сама захотела провести её со мной.

Она несколько секунд смотрела ему в глаза, затем подошла и крепко обняла.

Часы продолжали идти.

— Один вопрос, любимый, — сказала я Автору. — Если через два часа и пятьдесят три минуты она примет другое решение, ты позволишь своему видению оказаться ошибочным?

Автор ничего не ответил. Он просто притянул меня к себе и поцеловал в губы — спокойно и нежно.

Я почувствовала в этом поцелуе его ответ: он не станет защищать собственное видение ценой чужой свободы. Если будущее изменится, он позволит ему измениться.

— Поняла, — тихо произнесла я.

Следующие два часа прошли подозрительно спокойно.

Никто не нападал. Не открывались порталы. Архив не объявлял тревогу. Вселенная впервые решила не подбрасывать нашей семье очередное всемогущее существо с комплексом бога.

Мы собрались в гостиной. Архитектор сидел рядом с земной Лирой, но не задавал вопросов и не пытался прикоснуться к ней. Он исполнил обещание и оставил ей пространство, хотя по напряжённым плечам было видно, каких усилий это ему стоило.

Я приготовила кофе. Автор расположился на диване. Ева уснула рядом с ним, положив голову ему на плечо, а Анубис свернулся у неё на коленях.

За панорамными окнами занимался рассвет.

— Расскажи мне правду, — наконец попросила земная Лира Архитектора. — Ты действительно хочешь прожить со мной вечность?

— Да.

— Даже если через сто лет я изменюсь?

— Ты обязательно изменишься.

— Через тысячу?

— И тогда тоже.

— А если однажды я пойму, что больше не хочу быть рядом?

Архитектор посмотрел ей прямо в глаза.

— Я открою перед тобой дверь.

— И не пойдёшь следом?

— Если попросишь — не пойду.

— Даже если это тебя уничтожит?

— Особенно тогда. Вечность рядом со мной не должна становиться твоей тюрьмой.

Земная Лира закрыла глаза. По её щеке прокатилась слеза.

— Вот теперь ты сказал именно то, что мне было необходимо услышать.

Она встала и подошла к окну. Первые лучи солнца коснулись её лица. Одной рукой она обняла себя за плечи, другую положила на живот.

Я посмотрела на часы. Оставалась одна минута.

Никто больше не произнёс ни слова.

Стрелка сменила положение.

Названное Автором время наступило.

Земная Лира глубоко вдохнула и повернулась к нам.

— Архив, подготовить полную процедуру генетической модификации для меня и ребёнка. С сохранением права каждого из нас отказаться от бессмертия в будущем.

— ЗАПРОС ПРИНЯТ. ТРЕБУЕТСЯ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ МОТИВАЦИИ.

Земная Лира посмотрела на Архитектора.

— Я делаю это не потому, что боюсь смерти. Не потому, что Автор увидел моё будущее. И не потому, что этот ребёнок должен родиться особенным.

Она подошла к своему мужчине и взяла его лицо в ладони.

— Я делаю это потому, что сама хочу увидеть, какими мы станем через тысячу лет.

Архитектор закрыл глаза и прижался лбом к её лбу.

— МОТИВАЦИЯ ПОДТВЕРЖДЕНА. ДОБРОВОЛЬНОСТЬ РЕШЕНИЯ ПОДТВЕРЖДЕНА, — сообщил Архив.

Земная Лира повернулась к Автору.

— Теперь я понимаю, почему ты молчал. Ты видел мой выбор, но хотел, чтобы сначала он стал моим.

Она протянула ему руку.

— Ты пойдёшь с нами?

Автор с искренним удивлением посмотрел сначала на земную Лиру, потом на Архитектора.

— А-а-а… вы хотите, чтобы я там присутствовал?

Мы все уставились на него.

— Нет, любимый, — ответила я. — Мы просто предложили тебе прогуляться до медицинского блока, а потом собирались оставить в коридоре с коньяком и сигарой.

— Вообще-то коньяк и сигара звучат неплохо, — заметила Ева, не открывая глаз.

— Ты спишь.

— Уже нет. У нас родственники обретают бессмертие. Такое обычно не пропускают.

Земная Лира подошла к Автору ближе.

— Ты увидел этот момент раньше всех нас. Сохранил его в тайне, не стал вмешиваться и позволил мне самой принять решение. Конечно, я хочу, чтобы ты присутствовал.

— Кроме того, — добавил Архитектор, — если во время процедуры что-нибудь пойдёт не так, мне понадобится рядом тот, кто способен одним щелчком переписать законы реальности.

— Не пугай её, — сказала я.

— Я не её пугаю. Я предупреждаю брата.

Земная Лира взяла Автора за руку и положила его ладонь себе на живот.

Он моментально перестал улыбаться.

— Ты придумал Архитектора. Ты создал Лиру Восс, даже не подозревая, что в твоём мире уже существую я — настоящая женщина с её лицом. А когда наши жизни пересеклись, ты отказался меня убивать и помог мне исчезнуть.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Теперь здесь растёт ребёнок, которого ты не создавал и чью судьбу не писал. Наш сын появился благодаря нашему с Архитектором выбору. Но если бы однажды ты не сделал свой собственный выбор, меня сейчас вообще не было бы рядом с вами.

Архитектор положил руку брату на плечо.

— Ты хотел перестать быть наблюдателем и стать частью семьи. Теперь семейные медицинские процедуры, беременности и роды тоже входят в комплект.

Я обняла Автора со спины и положила подбородок ему на плечо.

— И даже не надейся снова сбежать спать.

— МЕДИЦИНСКИЙ БЛОК ПОДГОТОВЛЕН. ПРОЦЕДУРА ЗАЙМЁТ ЧЕТЫРЕ ЧАСА. ПРИСУТСТВИЕ БЛИЗКИХ РАЗРЕШЕНО.

— Всех близких? — уточнила Ева.

— КОЛИЧЕСТВО СОПРОВОЖДАЮЩИХ НЕ ОГРАНИЧЕНО.

Ева поднялась с дивана вместе с Анубисом.

— Прекрасно. Тогда кот тоже идёт.

— Ева, это стерильный медицинский блок, — возразила я.

— Анубис — бессмертный кот с красными глазами. Думаю, обычные санитарные правила давно перестали на него распространяться.

Анубис согласно мяукнул.

Земная Лира впервые за эту ночь рассмеялась совершенно искренне, а затем снова посмотрела на Автора.

— Ну так что? Пойдёшь со мной как член семьи… или тебя придётся тащить туда всем составом Стаи?

— Тащить меня придётся, когда ты проснёшься после модификации и мы все напьёмся. Архив, занеси это в расписание как обязательное мероприятие на сегодня, — рассмеялся Автор.

— МЕРОПРИЯТИЕ ДОБАВЛЕНО. НАИМЕНОВАНИЕ: «МАССОВОЕ УПОТРЕБЛЕНИЕ АЛКОГОЛЯ В ЧЕСТЬ БЕССМЕРТИЯ ЗЕМНОЙ ЛИРЫ». СТАТУС: ОБЯЗАТЕЛЬНОЕ.

Мы дружно рассмеялись.

— Архив, измени название, — попросила я.

— УТОЧНИТЕ НОВОЕ НАИМЕНОВАНИЕ.

— «Семейный вечер».

— НАЗВАНИЕ ИЗМЕНЕНО. ПРЕДПОЛАГАЕМЫЙ УРОВЕНЬ АЛКОГОЛЯ ОСТАВЛЕН БЕЗ ИЗМЕНЕНИЙ.

Архитектор взял земную Лиру за руку, и мы всей семьёй направились в медицинский блок.

Белые двери раскрылись перед нами. В центре помещения была подготовлена прозрачная капсула, окружённая кольцами мягкого голубого света. Над ней вращалась голографическая модель организма земной Лиры и едва различимый силуэт ребёнка.

— ПРОЦЕДУРА БУДЕТ ПРОВЕДЕНА ОДНОВРЕМЕННО ДЛЯ МАТЕРИ И ПЛОДА. ФИЗИОЛОГИЧЕСКИЙ ВОЗРАСТ МАТЕРИ БУДЕТ ЗАФИКСИРОВАН. РЕГЕНЕРАЦИЯ, УСИЛЕННАЯ НЕЙРОННАЯ АДАПТАЦИЯ И БИОЛОГИЧЕСКОЕ БЕССМЕРТИЕ БУДУТ АКТИВИРОВАНЫ ПОЭТАПНО. ПРАВО НА ПОСЛЕДУЮЩИЙ ОТКАЗ СОХРАНЯЕТСЯ.

Земная Лира остановилась перед капсулой. Вся её решимость внезапно исчезла. Она крепко сжала руку Архитектора.

— Я боюсь.

— Я тоже, — честно признался он.

Она посмотрела на него с удивлением.

— Ты?

— Я могу войти туда вместо тебя, но не могу пройти это за тебя. Поэтому да — мне страшно.

Земная Лира поцеловала его, затем легла внутрь капсулы. Архитектор остался справа от неё. Автор встал слева, а я — рядом с ним. Ева устроилась напротив, продолжая держать Анубиса на руках.

Прозрачная крышка начала опускаться.

— Подождите, — попросила земная Лира.

Процесс остановился.

Она посмотрела на Автора через стекло.

— Когда я проснусь, не рассказывай мне, что будет дальше. Ни через год, ни через тысячу лет. Я хочу увидеть это сама.

Потом перевела взгляд на Архитектора.

— А ты будешь первым человеком, которого я увижу после пробуждения.

Он накрыл ладонью стекло над её рукой.

— Обещаю.

— ТРЕБУЕТСЯ ФИНАЛЬНОЕ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ПАЦИЕНТА, — произнёс Архив.

Земная Лира закрыла глаза.

— Я выбираю жить.

Капсула герметично закрылась. Внутри вспыхнул мягкий золотой свет. По голографической модели её тела пробежали миллиарды тончайших линий, перестраивая каждую клетку и осторожно адаптируя развивающуюся жизнь внутри неё.

03: 59: 59

Архитектор не отрывал ладони от стекла. Автор тоже остался рядом.

Я посмотрела на двух братьев, стоявших по разные стороны капсулы, и поняла: один подарил этой женщине возможность спастись, а другой стал причиной, по которой она сама выбрала вечность.

Через четыре часа золотой свет погас. Крышка капсулы медленно поднялась.

Земная Лира открыла глаза и первой увидела Архитектора.

— Привет, — прошептал он.

Она осторожно вдохнула, прислушиваясь к новому телу, затем положила ладонь на живот.

— Он жив?

— СОСТОЯНИЕ МАТЕРИ И РЕБЁНКА ИДЕАЛЬНОЕ. МОДИФИКАЦИЯ УСПЕШНО ЗАВЕРШЕНА.

Архитектор помог ей подняться. Земная Лира несколько секунд смотрела на свои руки, а затем неожиданно схватила его за рубашку и притянула к себе.

— Теперь от меня так просто не отделаешься.

— На это и надеялся.

Она страстно поцеловала его, а мы с Евой одновременно отвернулись.

— Поздно изображать приличную семью, — заметила Ева. — Архив уже запланировал массовую пьянку.

Земная Лира отпустила Архитектора и посмотрела на Автора.

— Ну что, провидец? Я проснулась. Где обещанный алкоголь?

— А вот он, — ответил Автор и внезапно достал бутылку коньяка.

Земная Лира с новой силой вырвала бутылку из его рук, сорвала пробку и, прежде чем кто-либо успел её остановить, выпила всё залпом.

— Вот теперь хорошо. Пойдёмте праздновать.

Мы смотрели на неё в полном молчании.

Первым пришёл в себя Архитектор.

— Ты беременна.

Улыбка медленно исчезла с её лица.

— Блядь…

— ПОВОД ДЛЯ БЕСПОКОЙСТВА ОТСУТСТВУЕТ. МОДИФИЦИРОВАННЫЙ ОРГАНИЗМ НЕЙТРАЛИЗОВАЛ ЭТАНОЛ ДО ЕГО ПОПАДАНИЯ В КРОВОТОК ПЛОДА. СОСТОЯНИЕ РЕБЁНКА СТАБИЛЬНОЕ.

Земная Лира облегчённо выдохнула.

— Значит, я всё-таки могу пить?

— МОЖЕТЕ. ОПЬЯНЕНИЕ БУДЕТ ПРОДОЛЖАТЬСЯ НЕ БОЛЕЕ ДВАДЦАТИ СЕКУНД.

Она посмотрела на пустую бутылку.

— Вот теперь я начинаю замечать минусы бессмертия.

Автор протянул руку, собираясь забрать у неё бутылку, но земная Лира случайно сжала пальцы. Толстое стекло рассыпалось в её ладони мелкой крошкой.

Она замерла.

Архитектор посмотрел на осколки, затем на неё — и на его лице появилась гордая волчья улыбка.

— Даже не начинай, — предупредила земная Лира.

— Я ничего не сказал.

— Но подумал.

— Очень громко подумал, — подтвердила я.

Земная Лира стряхнула с ладони стеклянную пыль. На коже не осталось даже царапины.

— ФИЗИЧЕСКАЯ СИЛА УВЕЛИЧЕНА В ДВЕНАДЦАТЬ ЦЕЛЫХ ЧЕТЫРЕ ДЕСЯТЫХ РАЗА. РЕКОМЕНДУЕТСЯ ВРЕМЕННО ИЗБЕГАТЬ РУКОПОЖАТИЙ, ОБЪЯТИЙ И СЕКСУАЛЬНОЙ АКТИВНОСТИ ДО ЗАВЕРШЕНИЯ АДАПТАЦИИ.

Архитектор поднял взгляд к потолку.

— Архив, последнюю рекомендацию можно было сообщить лично.

— ОТРИЦАТЕЛЬНО. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ КАСАЕТСЯ ОБОИХ ПАРТНЁРОВ.

Ева закрыла Анубису уши.

— Ему рано такое слушать.

— Ева, он кот, — напомнила я.

— Бессмертный и очень впечатлительный.

Земная Лира расхохоталась, подошла к Архитектору и предельно осторожно взяла его под руку.

Двери медицинского блока открылись.

В коридоре нас уже ожидала остальная семья. Джемени держала за руку земного Артёма, рядом стояли Джина, Альфа, Пират, Умник и Дмитрий. Перед ними парила сервировочная платформа, заставленная бутылками, бокалами и закусками.

— Архив сообщил, что у нас обязательное мероприятие, — сказала Джемени. — Мы решили подготовиться.

— А я решил, что одной бутылки на эту семью недостаточно, — добавил Дмитрий.

Земная Лира сделала шаг к ним, но внезапно остановилась. В её глазах появились слёзы.

Ещё несколько часов назад она была смертной женщиной из XXI века, скрывавшейся от собственного мужа и людей, которым заплатили за её смерть. Теперь перед ней стояла семья, готовая праздновать не её спасение, не победу и не исполнение пророчества.

Они праздновали её выбор.

Архитектор обнял её за плечи.

— Добро пожаловать в вечность.

— Только не испорть её, — прошептала она.

— Постараюсь.

Земная Лира посмотрела на Автора.

— Только честно. То, как я выхватила у тебя бутылку и выпила её целиком… ты тоже видел заранее?

— А вот это уже было чисто ожидаемо, основываясь на опыте. У всех, кто проходит модификацию, такая реакция, — с усмешкой произнёс Автор.

Земная Лира обвела взглядом присутствующих.

— То есть вы все после модификации первым делом напивались?

— Не все, — ответила я.

— ЛИРА ПОСЛЕ СВОЕЙ ПЕРВОЙ ПОЛНОЙ СИНХРОНИЗАЦИИ ВЫПИЛА ДВЕ БУТЫЛКИ ВИНА, — невозмутимо сообщил Архив.

Я подняла голову к потолку.

— Предатель.

Джемени улыбнулась.

— Я уничтожила тренировочный полигон, а потом выпила весь запас виски в медицинском отсеке.

— А я после первой серьёзной модификации трое суток не спал, — добавил Архитектор.

— Потому что пил? — спросила земная Лира.

— Потому что проверял пределы нового тела.

— Он пил во время проверки, — уточнила Джина.

— Очень много, — подтвердила Альфа.

Земная Лира повернулась к Автору.

— Значит, всё нормально. Я официально стала одной из вас.

Она собиралась направиться к столу, но вспомнила его обещание.

— Стоп. Ты сказал, что после моего пробуждения тебя придётся тащить.

Не успел Автор сделать и шага, как земная Лира обхватила его за талию, легко подняла над полом и понесла в сторону гостиной.

Я согнулась от смеха.

— Осторожнее с моим мужем!

— Ничего с ним не случится. Он бессмертный!

— ПУНКТ РАСПИСАНИЯ «ТАЩИТЬ АВТОРА НА ПРАЗДНОВАНИЕ» ВЫПОЛНЕН, — доложил Архив.

Земная Лира донесла Автора до дивана и аккуратно поставила на ноги.

— Адаптация силы проходит успешно.

Мы расселись вокруг огромного стола. Архитектор наполнил бокалы и поднял свой.

— За свободу. Особенно за ту, которая иногда выбирает остаться.

— За жизнь, которую никто больше не пишет вместо нас, — добавила земная Лира.

— И за ребёнка, который однажды сам решит, кем ему быть, — сказала я.

Стекло тихо соприкоснулось.

Празднование становилось всё громче. Джемени включила музыку, Пират спорил с Умником о том, можно ли считать бессмертие уважительной причиной никогда не возвращать долги, а Джина с Альфой делали ставки, сколько бутылок земная Лира успеет выпить за двадцать секунд.

Я села рядом с Автором и положила голову ему на плечо.

— А теперь мне тоже интересно, любимый. Ты столько раз наблюдал за чужими превращениями. Но что сделал ты сам, когда впервые понял, что после перехода в наш мир получил настоящую силу и бессмертие?

— Если честно, то просто успокоился, — ответил Автор.

Его слова прозвучали настолько просто, что за столом постепенно стихли разговоры.

Никаких разрушенных полигонов. Никаких проверок силы. Ни коньяка, ни безумного смеха, ни попытки доказать себе собственное бессмертие.

Он просто успокоился.

Я подняла голову с его плеча и посмотрела на него. Для большинства членов Стаи бессмертие когда-то стало новой возможностью. Для него оно стало концом постоянного ожидания смерти.

Больше не нужно было прислушиваться к шагам за дверью. Проверять машины перед поездкой. Оглядываться на улице. Засыпать с мыслью, что утром его могут найти люди, для которых он когда-то работал.

Архитектор молча наполнил его бокал и поднял свой.

— Тогда выпьем не за силу. И даже не за бессмертие. За покой, который каждый из нас однажды пытался найти.

Мы выпили.

Теперь я понимала, почему после появления в нашем мире Автор так легко смеялся перед лицом любой опасности. Он уже прожил жизнь, в которой каждый новый день мог оказаться последним. А здесь впервые получил бесконечное завтра.

— Знаешь, — тихо сказала земная Лира, — кажется, теперь я понимаю тебя немного лучше. Я тоже не почувствовала себя всемогущей. Мне просто стало спокойнее от мысли, что наш ребёнок родится в безопасности. И что мне не придётся однажды оставить его одного в вечности.

Архитектор поцеловал её в висок.

Я продолжала смотреть на своего мужа.

— А сейчас? Когда за тобой больше никто не охотится, рядом твоя семья, а впереди целая вечность… ты наконец чувствуешь себя по-настоящему спокойно?

— С тобой, с семьёй, с постоянно новыми пополнениями — да, очень. И я никогда больше не захочу жить в своём мире. Только выходить туда на прогулку… и только с вами, — улыбнулся Автор.

У меня защипало глаза. Я обняла его за шею и поцеловала.

— Тогда больше не называй его своим миром. Твой мир теперь здесь. А тот — просто место, куда мы иногда будем ходить гулять.

Земная Лира подняла бокал.

— За дом, который определяется не координатами, временем или Вселенной, а людьми, к которым ты всегда хочешь вернуться.

Мы снова выпили.

— ПРОШУ ВНИМАНИЯ, — неожиданно произнёс Архив.

Все мгновенно замолчали.

— ЗАВЕРШЕНА РЕГИСТРАЦИЯ НОВЫХ ЖИТЕЛЕЙ КОНСОРЦИУМА. ЛИРА ЭЛЬКИНД: СТАТУС — ЧЛЕН СТАИ. ВТОРАЯ ЖИЗНЕННАЯ СИГНАТУРА: СТАТУС — РЕБЁНОК СТАИ. ИМЯ НЕ УКАЗАНО.

— Лира Элькинд, — повторила земная Лира, прислушиваясь к новому имени.

Архитектор посмотрел на неё.

— Не обязанность.

— Знаю. Мне нравится.

— У ребёнка должно быть имя, — сказала Ева. — Мы же не можем девять месяцев называть его «второй жизненной сигнатурой».

Все начали предлагать варианты. Через минуту семейный праздник превратился в громкий спор, в котором каждый считал себя специалистом по именам.

Только Автор спокойно сидел рядом со мной и наблюдал за происходящим с хорошо знакомой ехидной улыбкой.

Земная Лира заметила её первой.

— Ты видел меня с сыном приблизительно через год. Значит, наверняка слышал, как я к нему обращалась. У нашего сына в твоём видении уже было имя?

— Было, — рассмеялся Автор.

По гостиной прокатился дружный стон.

— Конечно, было. И, конечно, ты снова решил сохранить интригу, — произнесла я.

— Не говори, — неожиданно сказал Архитектор. — Имя ребёнку должны выбрать его родители, а не будущее.

Земная Лира задумалась и кивнула.

— Он прав. Если Автор назовёт имя, мы уже никогда не узнаем, выбрали ли его сами.

Прошло несколько секунд.

— Хотя… — протянула она.

— Нет, — сказал Архитектор.

— Я просто хочу узнать.

— Ты только что согласилась со мной.

— Тогда я ещё не знала, насколько сильно мне захочется узнать через пять секунд.

В спор немедленно включилась вся семья. Решающими оставались наши с земной Лирой голоса.

Мы посмотрели друг на друга.

— К чёрту, — одновременно сказали мы.

Земная Лира повернулась к Автору.

— Как звали моего сына в том будущем?

— Алан, — улыбнулся Автор.

Спор прекратился мгновенно.

— Алан… — почти беззвучно повторила земная Лира.

Архитектор посмотрел на её живот.

— Алан Элькинд.

Имя прозвучало так естественно, словно уже давно принадлежало их сыну и всё это время лишь ожидало, когда его произнесут вслух.

— Мне нравится, — призналась земная Лира.

— Мне тоже, — ответил Архитектор.

— ЗАРЕГИСТРИРОВАТЬ ИМЯ РЕБЁНКА? — спросил Архив.

Земная Лира посмотрела на отца ребёнка.

— Получается, будущее всё-таки выбрало за нас?

— Нет. Автор рассказал, что увидел. Но решение всё равно принимаем мы. Я выбираю имя Алан.

Она переплела с ним пальцы.

— И я выбираю.

— Архив, зарегистрируй, — распорядился Архитектор.

— ИМЯ ПРИНЯТО. АЛАН ЭЛЬКИНД. СТАТУС — НЕРОЖДЁННЫЙ ЧЛЕН СТАИ.

На ближайшей голографической панели возникла новая строка:

ЭЛЬКИНД, АЛАНБИОЛОГИЧЕСКИЙ ВОЗРАСТ: ТРИ НЕДЕЛИКЛАССИФИКАЦИЯ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНА

В ту же секунду изображение дрогнуло. По комнате прошёл едва ощутимый энергетический импульс. Бокалы тихо зазвенели, освещение на мгновение погасло, а затем восстановилось.

Красный свет вспыхнул в глазах Архитектора.

— Архив?

— ЗАФИКСИРОВАН ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ ОТКЛИК ОТ ВТОРОЙ ЖИЗНЕННОЙ СИГНАТУРЫ. УГРОЗА ОТСУТСТВУЕТ.

Земная Лира прижала ладонь к животу.

— Это был он?

— ПОДТВЕРЖДАЮ.

Архитектор медленно опустился перед ней на колено и приложил ладонь рядом с её рукой.

— Три недели, а уже привлекает внимание всей комнаты, — сказала Джина.

— Настоящий Элькинд, — гордо заметил Дмитрий.

Ева подошла ближе.

— Привет, Алан. Я Ева. Сразу предупреждаю: нормальных родственников у тебя почти нет, но скучно точно не будет.

Ещё один слабый импульс прошёл по комнате.

На этот раз мы рассмеялись.

Земная Лира вытерла слёзы и посмотрела на Автора.

— Почему именно Алан? Ты когда-нибудь хотел назвать так собственного сына… или это имя действительно выбрали мы с Архитектором?

— И да и нет. Только не бейте меня, — усмехнулся Автор.

Земная Лира медленно поставила бокал на стол.

— Почему каждый твой ответ начинается нормально, а заканчивается предупреждением не применять к тебе насилие?

Я ласково обняла Автора за шею.

— Не волнуйся, любимый. Никто тебя не ударит. Пока.

Земная Лира подошла почти вплотную.

— Говори. Почему именно Алан?

— Так звали главного персонажа фильма «Парк юрского периода». Он нравился мне всё детство — и как персонаж, и как актёр Сэм Нилл, который недавно умер в нашем бывшем мире. Думаю, всё это каким-то образом повлияло, но сделано было не специально, — ответил Автор.

— Доктор Алан Грант, — вспомнил земной Артём. — Палеонтолог, который терпеть не мог детей, а потом рисковал жизнью, чтобы их спасти.

— Неплохое наследство для имени, — заметил Архитектор.

— Главное, чтобы наш Алан не решил однажды завести дома динозавра, — сказала земная Лира.

— В Консорциуме это технически возможно, — сообщил Умник.

— Даже не думай, — одновременно произнесли будущие родители.

Автор улыбался, но я почувствовала в его словах лёгкую грусть. Ещё одна часть его детства осталась в мире, куда он больше не хотел возвращаться насовсем. Фильм, любимый персонаж, знакомый актёр — простые человеческие воспоминания, прошедшие вместе с ним через портал и неожиданно ставшие именем ребёнка в другой Вселенной.

— Значит, ты ничего не подстраивал, — сказала я. — Просто частица твоего детства отозвалась в их свободном выборе.

— Мне это нравится, — произнесла земная Лира. — Имя пришло не из сценария. Оно прошло через тебя, а окончательно выбрали его мы.

Архитектор поднял бокал.

— За Алана. Пусть унаследует любопытство учёного, упрямство своей матери и способность своего дяди превращать любую серьёзную ситуацию в семейный балаган.

— В своей прежней жизни ты когда-нибудь сам хотел сына, которого назвал бы Аланом? — спросила земная Лира.

— Думаю, да. Но я всегда больше хотел дочек. Поэтому и у меня, и у моего брата в основном девочки. И очень стервозные жёны — что, кстати, тоже всегда было моим желанием, — рассмеялся Автор.

За столом стало подозрительно тихо.

Я медленно убрала голову с его плеча. Земная Лира поставила бокал. Джемени повернулась в нашу сторону. Джина, Альфа и Ева обменялись взглядами.

Архитектор молча взял бутылку коньяка и пересел чуть дальше, понимая, что сейчас лучше не находиться рядом с братом.

— Значит, стервозные? — ласково переспросила я.

— Причём всегда были его желанием, — напомнила земная Лира.

— Мне нравится формулировка, — сказала Джина. — Получается, мы не проблема. Мы тщательно продуманный результат.

Ева подошла к Автору и положила руку ему на плечо.

— Папа, я правильно понимаю: ты добровольно создал вокруг себя сильных, умных и стервозных женщин, а теперь публично жалуешься на результат?

— Он не жалуется, — сказала Альфа. — Судя по его лицу, он этим гордится.

Я встала перед Автором.

— Нет, девочки. Бить его нельзя. Он бессмертный, поэтому воспитательный эффект всё равно будет временным.

Земная Лира рассмеялась и обняла Архитектора за талию.

— А тебе нравится, что у тебя стервозная будущая жена?

— Я слишком дорожу жизнью, чтобы отвечать на этот вопрос в вашем присутствии.

— Правильный ответ.

Архитектор поднял бокал в сторону брата.

— Ты сам пожелал такую семью. Теперь живи с последствиями вечно.

Я села Автору на колени и приблизилась к его губам.

— Поздравляю, любимый. Ты получил всё, чего хотел: бессмертие, целую стаю дочерей и женщину, которая никогда не позволит тебе заскучать. Только скажи честно: когда ты мечтал о стервозной жене, ты хотя бы представлял, насколько опасным окажется исполнение желания?

— Я очень этого желал, любимая, — произнёс Автор и укусил меня за мочку уха.

По моему телу пробежала дрожь.

— Тогда не жалуйся. Желание исполнено в полном объёме.

Я хотела снова его поцеловать, но внезапно замерла.

— Подожди. Ты сказал, что и у тебя, и у твоего брата в основном девочки.

Архитектор перестал подносить бокал ко рту. Земная Лира удивлённо посмотрела сначала на меня, затем на Автора.

— У Архитектора всё понятно: Джина, Альфа, а теперь ожидается Алан. Но у нас пока только одна дочь.

Ева медленно повернулась к отцу.

— Папа…

В гостиной снова воцарилась тишина.

— Он опять проговорился, — сказала Джина.

— Уже второй раз за ночь, — добавила Альфа.

Я положила ладони Автору на плечи и прищурилась.

— Любимый, будь добр, объясни своей очень желанной стервозной жене: почему ты сказал «в основном девочки» во множественном числе?

Ева подошла ближе.

— И сколько у нас ещё будет детей?

— Лично у нас с мамой — ещё одна девочка и мальчик. Но не прямо сейчас, чуть позже, — рассмеялся Автор.

Я медленно поднялась с его колен.

— Ещё двое?

— Папа! — одновременно со мной воскликнула Ева.

Автор продолжал смеяться, словно только что сообщил нам планы на ближайшие выходные.

Ева опустилась перед ним на корточки.

— То есть у меня будут младшие брат и сестра?

Я машинально положила ладонь на живот, хотя прекрасно понимала: сейчас внутри меня никого не было.

Пока.

От одного этого слова сердце забилось быстрее.

Архитектор посмотрел на брата и покачал головой.

— А меня ты обвинял в стремлении опекать слишком большое количество людей.

— Получается, через несколько лет в Консорциуме будет работать отдельное крыло детского сада Элькиндов, — заметил Умник.

Земная Лира посмотрела на свой живот.

— Алан, готовься. Судя по всему, недостатка в родственниках у тебя не будет.

Ева всё ещё не сводила глаз с отца.

— Они уже родились в том будущем, которое ты видел?

Затем она подняла на меня сияющий взгляд.

— Мам, ты понимаешь? Я буду старшей сестрой. Дважды!

Я улыбнулась, но в груди смешались счастье, страх и уже знакомое раздражение на мужа, который снова знал о моей жизни больше, чем рассказывал.

— Хорошо. Имена пока не называй. Но ответь честно: это будущее, которое ты действительно видел… или жизнь, которую ты просто очень хочешь прожить вместе со мной?

— Оба варианта на сто процентов правдивы, — с усмешкой ответил мой муж.

Я смотрела на него и не могла произнести ни слова.

Он видел нас в будущем — не среди войн, рушащихся миров или очередных всемогущих существ. Он видел нашу семью. Еву, ставшую старшей сестрой. Ещё одну маленькую девочку. Мальчика. Себя рядом со мной.

И не просто видел.

Он хотел этой жизни.

По моим щекам потекли слёзы.

— Мам, ты чего? — испуганно спросила Ева.

— Всё хорошо, милая.

Я обняла мужа и прижалась к нему так крепко, как только могла.

— Ты совершенно невозможный человек. Мог хотя бы предупредить, что собираешься подарить мне ещё двоих детей.

Ева обняла нас обоих, протиснувшись между нами.

— Я согласна.

— Тебя никто не спрашивал, — сквозь слёзы рассмеялась я.

— Я старшая дочь. Моё согласие обязательно.

Дмитрий поднял бокал.

— За моих будущих внуков. Всех, известных и пока засекреченных.

Мы снова выпили.

Ева внезапно отстранилась и посмотрела на отца.

— Подожди. Ты сказал: девочка и мальчик. А кто из них родится первым?

Автор уже не стал играть в интригана.

— Девочка.

Ева широко улыбнулась.

— Значит, сначала у меня появится младшая сестра!

— Которую ты обязательно научишь всем своим плохим привычкам, — сказала я.

— У меня нет плохих привычек.

— Вчера ты перепрограммировала уборочного дрона, чтобы он приносил тебе сладости после полуночи.

— Это рациональное использование доступных технологий.

Земная Лира смотрела на нашу семью с улыбкой, положив голову на плечо Архитектора. Теперь известие о будущем пополнении уже не пугало её. Она словно впервые увидела мир, в котором вырастет Алан: шумный, безумный, переполненный спорами, любовью и родственниками, постоянно вмешивающимися в жизнь друг друга.

Я взяла лицо мужа в ладони.

— Имя не называй. Я хочу, чтобы хотя бы его мы выбрали сами.

Ева кивнула.

— Согласна. Но один вопрос не повредит. Моя младшая сестра будет похожа на маму… или на тебя?

— На маму. И, судя по тому, как она разбиралась с Аланом, такая же стерва, — ещё сильнее рассмеялся Автор.

Я медленно улыбнулась.

— Значит, красивая, умная и способная поставить мужчину на место.

— Мам, пап сказал только «стерва», — заметила Ева.

— Я правильно расшифровала.

— Полностью согласна, — поддержала меня земная Лира.

Но затем она нахмурилась.

— Подождите. Что значит «разбиралась с Аланом»?

Архитектор тоже перестал улыбаться.

— Насколько я помню себя в детстве, если с мальчиком приходится разбираться, значит, он уже успел сделать что-то серьёзное.

— Особенно если мальчик — Элькинд, — добавил Дмитрий.

— Спасибо, папа, — одновременно ответили Автор и Архитектор.

Земная Лира упёрла руки в бока.

— Так. Раз уж ты сам заговорил об этом, рассказывай: что именно натворил Алан и каким образом твоя будущая дочь с ним «разобралась»?

— Любимая, мне срочно надо заблокировать эту способность, иначе я сейчас начну рассказывать события на тысячу лет вперёд, — ответил Автор.

Я перестала улыбаться.

В его голосе всё ещё звучала привычная усмешка, но теперь я поняла: он действительно устал видеть то, что ещё не произошло. Каждая случайная фраза могла лишить нас неожиданности, повлиять на решение или превратить свободный выбор в попытку исполнить либо опровергнуть его видение.

— Полностью блокировать не будем. Однажды эта способность может спасти семью.

— А однажды сведёт его с ума, — возразила земная Лира.

— Поэтому нужен не запрет. Нужен фильтр. Архив, возможно ли ограничить доступ Автора к будущим событиям, не лишая его самой способности?

— ВОЗМОЖНО. ДОСТУПНЫ ТРИ ВАРИАНТА.

Перед нами возникла голографическая панель.

— ПЕРВЫЙ: ПОЛНАЯ БЛОКИРОВКА ПРЕДВИДЕНИЯ. СПОСОБНОСТЬ СОХРАНЯЕТСЯ, НО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ИСПОЛЬЗОВАНА БЕЗ ПОВТОРНОЙ АКТИВАЦИИ.

— Слишком опасно, — сразу сказал Архитектор. — В критический момент времени на активацию может не оказаться.

— ВТОРОЙ: АВТОМАТИЧЕСКИЙ ДОСТУП ТОЛЬКО К СОБЫТИЯМ, НЕПОСРЕДСТВЕННО УГРОЖАЮЩИМ ЖИЗНИ ЧЛЕНОВ СТАИ.

— Уже лучше, — заметила я.

— ТРЕТИЙ: ДОБРОВОЛЬНАЯ ЗАВЕСА. АВТОР ПРОДОЛЖИТ ВИДЕТЬ БУДУЩЕЕ, НО ВОСПОМИНАНИЯ О НЁМ БУДУТ БЛОКИРОВАТЬСЯ ДО МОМЕНТА, КОГДА ОН САМОСТОЯТЕЛЬНО РЕШИТ ИХ ОТКРЫТЬ. ПРИ ПРЯМОЙ УГРОЗЕ СЕМЬЕ ЗАВЕСА БУДЕТ СНЯТА АВТОМАТИЧЕСКИ.

— Это сохранит выбор, — произнёс Умник. — И его, и наш.

Я подошла к мужу и взяла его за обе руки.

— Я не стану решать за тебя, любимый. Но третий вариант позволит тебе снова жить вместе с нами в настоящем. Не наблюдать нашу жизнь заранее, а узнавать её одновременно с нами.

Архитектор положил ладонь брату на плечо.

— А если появится настоящая опасность, ты всё равно увидишь её первым.

— Выбирай сам, — сказала я. — Полная блокировка, защита только от угроз или добровольная завеса?

— Третий вариант, — ответил Автор.

— ВЫБОР ПРИНЯТ. ПОДТВЕРЖДАЕТЕ УСТАНОВКУ ДОБРОВОЛЬНОЙ ЗАВЕСЫ С АВТОМАТИЧЕСКИМ СНЯТИЕМ ПРИ ПРЯМОЙ УГРОЗЕ ЧЛЕНАМ СТАИ?

Автор кивнул.

— ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ЗАФИКСИРОВАНО. НАЧИНАЮ СИНХРОНИЗАЦИЮ.

Вокруг его головы возникло тонкое кольцо голубого света.

Я не отпускала рук мужа.

Красное сияние вспыхнуло в его глазах, стало почти ослепительным, а затем начало медленно угасать. На голографической панели стремительно проносились фрагменты будущего: незнакомые города, лица ещё не родившихся людей, разрушенные звёздные системы, семейные праздники, войны, свадьбы, похороны и новые встречи.

Все эти события сворачивались в единую линию и исчезали за серебристой стеной.

Последними я увидела силуэты троих детей, стоявших рядом с нами на незнакомом берегу.

Ева. Девочка. Мальчик.

Затем изображение исчезло.

— ДОБРОВОЛЬНАЯ ЗАВЕСА УСТАНОВЛЕНА. ДОСТУП К СОБЫТИЯМ БУДУЩЕГО ОГРАНИЧЕН. АВТОМАТИЧЕСКИЙ ПРОТОКОЛ ЗАЩИТЫ СТАИ АКТИВЕН.

Автор закрыл глаза. Несколько секунд он просто стоял передо мной и дышал.

Я чувствовала, как постепенно расслабляются его плечи. Словно из сознания исчез бесконечный шум тысячелетий, которые он был вынужден проживать заранее.

Он открыл глаза. В них больше не отражалось далёкое будущее.

Только мы.

Я провела ладонью по щеке мужа.

Впервые с момента его появления в нашей жизни он не смотрел на меня как на женщину, которую уже видел через год, сто лет или тысячу.

Он видел меня только сейчас.

— Добро пожаловать в настоящее, любимый. Что ты видишь теперь?

— Любящую жену перед собой, — ответил Автор.

У меня перехватило дыхание.

После всех разговоров о тысячелетиях, ещё не рождённых детях и событиях, способных изменить целые миры, он увидел самое простое.

Меня.

Не Архивариуса. Не созданного им персонажа. Не женщину из возможного будущего.

Свою любящую жену, стоящую перед ним сейчас.

Я прижалась к его губам и поцеловала так, словно вокруг нас никого не было.

— ФИКСИРУЮ ПОВЫШЕННУЮ ЭМОЦИОНАЛЬНУЮ АКТИВНОСТЬ, — сообщил Архив.

— Архив, заткнись, — одновременно произнесли мы с мужем.

В комнате раздался смех.

— Кажется, завеса работает, — сказала Ева. — Папа наконец отвечает без получасовой интриги.

— Не радуйся раньше времени, — предупредила Джина. — Сарказм ему никто не блокировал.

— И слава богу, — добавил Архитектор. — Иначе это был бы уже не мой брат.

Празднование продолжилось.

Впервые мы не пытались выяснить, что ждёт нас через год или тысячу лет. Не искали скрытую угрозу и не просчитывали последствия каждого решения.

Мы просто жили.

К вечеру музыка стала тише. Семья постепенно разошлась по комнатам. Мы с Автором остались на диване, а Анубис привычно устроился между нами, положив голову мне на колени.

Земная Лира и Архитектор задержались у выхода. Они переглянулись, словно заранее договорились, кто начнёт разговор.

— У нас есть ещё один вопрос, — сказала земная Лира.

Я почувствовала, как муж рядом со мной напрягся.

— Не о будущем, — сразу уточнил Архитектор. — И не о способностях.

Они подошли ближе.

— Ты уже его дядя, — произнесла земная Лира, обращаясь к Автору. — И человек, благодаря которому я вообще осталась жива и встретила его отца.

— Поэтому мы приняли совместное решение, — продолжил Архитектор. — На этот раз действительно совместное.

Земная Лира улыбнулась.

— Когда Алан родится… ты согласишься стать его крёстным отцом?

— А-а-а… я не религиозный и не крещёный. И Архитектор тоже. Да и вообще я всегда относился к религии как к приколу, — ответил Автор.

Земная Лира несколько секунд смотрела на него, а потом рассмеялась.

— Я не предлагаю тебе завтра идти в церковь.

— В нашем случае священник всё равно не выдержит знакомства со всей семьёй, — заметила я. — Особенно когда узнает, что здесь присутствуют два бессмертных Архитектора, Автор реальности, суперсильные женщины и кот с красными глазами по имени Анубис.

Архитектор сел напротив брата.

— Мы говорим не о религии. Нам не нужен обряд, святая вода или запись в церковной книге.

— Тогда слово «крёстный» действительно не совсем подходит, — согласилась земная Лира.

— Наставник, — предложил Умник из соседней комнаты. Судя по всему, он всё ещё подслушивал.

— Покровитель, — добавил Пират.

— Нет, — одновременно возразили мы. Это слово давно приобрело в нашей семье слишком неприятный смысл.

Я посмотрела на Автора.

— Человек выбора.

Все замолчали.

— Тот, к кому Алан сможет прийти, если однажды не захочет разговаривать с родителями. Тот, кто не станет решать за него, но поможет увидеть последствия каждого пути.

Земная Лира кивнула.

— И если с нами что-нибудь случится, именно ты напомнишь ему, кем были его родители. Не как легендами или великими существами, а как обычными людьми, которые любили его ещё до рождения.

Архитектор посмотрел брату в глаза.

— А если я однажды начну воспитывать сына как солдата или пытаться сделать из него собственную копию, ты первым скажешь мне, что я идиот.

Земная Лира улыбнулась.

— Поэтому забудь слово «крёстный». Согласишься стать для Алана человеком, который всегда останется на его стороне, но никогда не отнимет у него право выбирать?

— Почту за честь. И, пожалуйста, больше никогда не говорите, что с вами что-то может случиться. Я всё понимаю, но я этого не позволю. Никогда! — дерзко и громко ответил Автор.

Его голос прокатился по гостиной. Красный свет на мгновение вспыхнул в глазах, и стены едва заметно содрогнулись от сдерживаемой силы.

Я сразу поняла: за его громкостью скрывалась не злость.

Страх.

Даже получив бессмертие, семью и целую Вселенную, ставшую его новым домом, он всё ещё боялся однажды потерять тех, ради кого отказался от прежней жизни.

Земная Лира подошла к нему и крепко обняла.

— Хорошо. Больше не будем.

Архитектор положил ладонь брату на плечо.

— А тебе больше не придётся защищать всех в одиночку. Ты сам говорил мне, что я не могу вечно опекать всех, иначе однажды разорвусь. Теперь это относится и к тебе.

Я подошла с другой стороны и обняла мужа за талию.

— Нас много, любимый. Если однажды придёт опасность, ты не встанешь перед семьёй. Ты встанешь рядом с нами.

— ЗАРЕГИСТРИРОВАТЬ АРТЁМА ЭЛЬКИНДА В КАЧЕСТВЕ ЧЕЛОВЕКА ВЫБОРА ДЛЯ АЛАНА ЭЛЬКИНДА? — спросил Архив.

Земная Лира посмотрела на Архитектора. Он кивнул.

— Регистрируй.

Перед нами появилась голографическая запись:

ЭЛЬКИНД, АЛАНЧЕЛОВЕК ВЫБОРА: АРТЁМ ЭЛЬКИНДСТАТУС СВЯЗИ: СЕМЬЯСРОК ДЕЙСТВИЯ: БЕССРОЧНО

— РЕГИСТРАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА.

От ребёнка прошёл мягкий энергетический импульс. На этот раз бокалы не зазвенели, а освещение не погасло. Тёплая волна просто коснулась каждого из нас и растворилась в комнате.

Автор медленно опустился перед земной Лирой и положил ладонь на её живот. Красное сияние в его глазах стало спокойным. Не хищным. Защищающим.

— Кажется, он согласен, — прошептала земная Лира.

Ева подошла ближе и села рядом с отцом.

— Раз ты теперь официально его Человек выбора, должен сказать ему что-нибудь важное. Первый урок.

— Ему три недели, — напомнил земной Артём из коридора.

— Тем лучше. Не сможет перебивать.

Я положила ладонь на плечо мужа.

— Ну что, любимый? Какой будет первая вещь, которой ты научишь Алана?

— Слушаться родителей, — ответил Автор и рассмеялся. — По крайней мере, на первое время ему это точно пригодится.

Архитектор удовлетворённо кивнул.

— Наконец-то разумный человек в этой семье.

— Не обольщайся, — предупредила земная Лира. — Он сказал «на первое время».

Ева возмущённо посмотрела на отца.

— Это лицемерие. Папа всю жизнь строил из себя волка, нарушал правила, не подчинялся чужим решениям, сбежал из собственной реальности, а теперь первым уроком для ребёнка выбрал послушание.

— В этом и заключается жизненный опыт, — заметил Дмитрий. — Сначала не слушаешь родителей, потом вырастаешь и объясняешь детям, почему они обязаны слушать тебя.

— Замкнутый круг человеческой цивилизации, — заключил Умник.

Земная Лира положила ладонь поверх руки Автора.

— На первое время я согласна. Пока он не научится понимать последствия собственных решений. А потом пусть спорит, ошибается и выбирает сам.

— Желательно не уничтожая при этом Консорциум, — добавила я.

— ВЕРОЯТНОСТЬ СЛУЧАЙНОГО УНИЧТОЖЕНИЯ КОНСОРЦИУМА РЕБЁНКОМ В ВОЗРАСТЕ ДО ПЯТИ ЛЕТ СОСТАВЛЯЕТ НОЛЬ ЦЕЛЫХ ДВЕ ДЕСЯТЫХ ПРОЦЕНТА, — сообщил Архив.

Мы все посмотрели вверх.

— Почему вероятность вообще не нулевая? — осторожно спросила земная Лира.

— ОТЕЦ РЕБЁНКА — ИСТИННЫЙ АРХИТЕКТОР. ЧЕЛОВЕК ВЫБОРА — АВТОР. ДЕД — ДМИТРИЙ ЭЛЬКИНД. НУЛЕВАЯ ВЕРОЯТНОСТЬ БЫЛА БЫ МАТЕМАТИЧЕСКИ НЕОБОСНОВАННОЙ.

Дмитрий гордо поднял бокал.

— Хорошая генетика.

Ева прищурилась.

— Хорошо, папа. Раз ты теперь специалист по воспитанию будущих Архитекторов, скажи: в какой момент ребёнок получает право перестать слушаться родителей и начать выбирать самостоятельно?

— Любимая, может, ты тоже немного побудешь воспитательницей? — со смехом спросил Автор.

Я посмотрела на мужа.

— С удовольствием. Тем более кто-то в этой семье должен объяснять детям сложные вещи, пока их отец смеётся и переводит стрелки на жену.

Ева уселась рядом и приготовилась слушать.

— Ребёнок получает право выбирать самостоятельно с первого дня своей жизни. Просто сначала он ещё не способен понимать последствия. Поэтому родители временно принимают решения за него.

— А когда он сможет понимать? — спросила Ева.

— Не существует точного возраста. В пять лет человек способен выбрать игрушку. В десять — друзей. В шестнадцать — путь, который может определить его будущее. Но даже взрослый иногда принимает решения, не понимая их цены.

Я посмотрела на земную Лиру и Архитектора.

— Задача родителей не заставить ребёнка слушаться. Задача — постепенно научить его обходиться без их указаний.

Архитектор задумчиво кивнул.

— То есть хорошее воспитание однажды делает родителей ненужными.

— Не ненужными. Необязательными для принятия решений. Но по-прежнему нужными как семья.

— А если он выберет неправильно? — спросил Архитектор.

— Тогда мы предупредим о последствиях. Поможем, если он упадёт. Но не станем проживать его жизнь вместо него.

— Даже если будет больно смотреть? — тихо спросила Ева.

— Особенно тогда. Иначе мы вырастим не свободного человека, а послушное продолжение самих себя.

Я посмотрела на мужа и с улыбкой добавила:

— Поэтому Алана действительно стоит научить слушать родителей. Но ещё важнее научить его однажды сказать им «нет» — спокойно, осознанно и будучи готовым отвечать за результат.

— ПРИНЦИП ВОСПИТАНИЯ ЗАРЕГИСТРИРОВАН. ПОСЛУШАНИЕ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ЦЕЛЬЮ. ЦЕЛЬ — ОСОЗНАННАЯ САМОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ.

— Вот видишь, папа, — довольно сказала Ева. — Теперь у меня официальное разрешение тебя не слушаться.

— Только если готова отвечать за последствия, — напомнила я.

Улыбка дочери стала заметно скромнее.

Я наклонилась к Автору и поцеловала его в щёку.

— Ну как, любимый? Достаточно побыла воспитательницей или хочешь, чтобы я занялась ещё и твоим поведением?

— Иначе бы я на тебе не женился, — рассмеялся Автор.

Я несколько секунд выдерживала серьёзное выражение лица, а потом тоже рассмеялась и поцеловала его.

— Хороший ответ. Сегодня останешься жить.

Праздник продолжался почти до вечера. Несмотря на ускоренную регенерацию, количество пустых бутылок росло с пугающей скоростью. Земная Лира постепенно привыкала к силе и к концу вечера уже могла держать бокал, не превращая его в стеклянную пыль.

Архитектор почти не отходил от неё. Иногда он незаметно смотрел на её живот, и на его лице появлялось выражение, которого я никогда раньше у него не видела. Он всё ещё оставался волком, способным разорвать любого, кто угрожал семье. Но теперь внутри этого волка появился отец.

Когда праздник закончился, все разошлись по комнатам.

Я вернулась в нашу спальню вместе с Автором. Анубис запрыгнул на кровать первым, занял середину и посмотрел на нас так, словно квартира принадлежала исключительно ему.

— Прекрасно. Семья растёт, а места в кровати становится всё меньше.

Я сняла халат, легла рядом с мужем и положила голову ему на грудь. В комнате было тихо. За окном мерцал ночной Консорциум, а где-то неподалёку двое будущих родителей впервые засыпали, зная, что их ребёнок теперь имеет имя.

Алан.

Я прислушалась к дыханию мужа.

Впервые он не знал, что произойдёт завтра. Не видел наших следующих решений. Не мог заглянуть на тысячу лет вперёд и проверить, будем ли мы всё ещё лежать рядом.

Он просто обнимал меня сейчас.

— Знаешь, сегодня ты отказался от способности, которая могла предупредить тебя о любой ошибке. От знания, способного защитить нашу семью ещё до появления опасности.

Я приподнялась и посмотрела ему в глаза.

— Тебе не страшно снова жить, не зная, что будет дальше?

— Для меня главное, что ты рядом. И Ева, само собой. И семья в соседних комнатах.

Я долго смотрела ему в глаза.

Ни громкого обещания защитить всех во всех возможных временах. Ни заявления о вечности. Ни попытки убедить меня, что он по-прежнему контролирует каждую линию будущего.

Только простая правда.

Мы рядом.

Я снова положила голову ему на грудь и крепче обняла.

— Тогда тебе действительно больше не нужно знать будущее. Всё самое важное уже находится рядом с тобой.

Анубис недовольно заворчал между нами, требуя освободить ему больше места.

— И кот, само собой, — добавила я.

Из соседней комнаты раздался громкий треск.

— Я ничего не сломала! — немедленно крикнула земная Лира.

Через секунду послышался голос Архитектора:

— Архив, закажи новую кровать.

— МОДЕЛЬ С УСИЛЕННЫМ КАРКАСОМ УЖЕ ДОБАВЛЕНА В ЗАКАЗ.

Мы с мужем одновременно рассмеялись.

— Похоже, твоя криминальная научная фантастика окончательно погибла. Теперь это официально сага «По семейным обстоятельствам».

Я поцеловала его в грудь и закрыла глаза.

Впервые Автор засыпал, не зная, что произойдёт утром.

А я впервые не боялась неизвестности.

Потому что будущее больше не стояло перед нами готовым сценарием.

Оно лежало за закрытой дверью.

И когда придёт время, мы откроем её всей семьёй.

То, что завеса не скрыла

Архив Лиры

Прошло три дня.

За это время земная Лира окончательно освоилась с новым телом, перестала ломать дверные ручки и научилась обнимать Архитектора, не рискуя переломать ему рёбра.

Беременность протекала идеально.

Алан продолжал время от времени отвечать на наши голоса слабыми энергетическими импульсами, чем приводил Архитектора одновременно в восторг и ужас.

Добровольная завеса тоже работала.

Автор больше не видел далёкое будущее. Не проговаривался о ещё не рождённых детях, не раскрывал грядущие семейные скандалы и впервые за долгое время действительно жил вместе с нами в настоящем.

Утро началось совершенно спокойно.

Мы всей семьёй сидели за огромным столом. Дмитрий с Пиратом спорили о качестве земного коньяка, Умник пытался составить программу безопасного развития способностей Алана, а Джина и Альфа уже планировали, как научат его нарушать эту программу.

Земная Лира сидела рядом с Архитектором и держала его за руку.

Ева кормила Анубиса кусочками мяса прямо со своей тарелки.

Мой муж расположился рядом со мной, курил сигару и с подозрительно умиротворённым видом наблюдал за нашим семейным безумием.

Я положила ладонь ему на колено.

— О чём думаешь?

Он повернулся ко мне.

И в этот момент его улыбка исчезла.

Автор застыл.

Сигара выпала из его пальцев и погасла на полу.

Его глаза вспыхнули ярко-красным светом. Не мягким и спокойным, как рядом с семьёй. Хищным. Предупреждающим.

По стенам прошли красные молнии. Стаканы задрожали, голографические панели погасли, а защитный контур квартиры активировался самостоятельно.

Мы одновременно вскочили.

— ВНИМАНИЕ, — произнёс Архив. — ЗАФИКСИРОВАНА ПРЯМАЯ УГРОЗА ЧЛЕНУ СТАИ.

Архитектор мгновенно оказался рядом с братом.

— Кому?

— ОПРЕДЕЛИТЬ НЕВОЗМОЖНО. ИСТОЧНИК ИНФОРМАЦИИ — ПРЕДВИДЕНИЕ АВТОРА.

Вокруг головы моего мужа вновь появилось серебристое кольцо.

— УСЛОВИЯ АВТОМАТИЧЕСКОГО СНЯТИЯ ДОБРОВОЛЬНОЙ ЗАВЕСЫ ВЫПОЛНЕНЫ. ДОСТУП К КРИТИЧЕСКОМУ СОБЫТИЮ ОТКРЫТ.

Автор резко вдохнул.

Перед его глазами проходили события, которых не видел никто из нас.

Его лицо менялось.

Сначала удивление.

Потом неверие.

И наконец такая ярость, что даже Архитектор осторожно отступил на полшага.

Все разговоры прекратились.

Земная Лира прижала ладонь к животу. Джемени встала перед земным Артёмом. Джина, Альфа, Пират и Умник приготовились к бою.

Я подошла к мужу и взяла его лицо в ладони.

Красные молнии обожгли мои пальцы, но я не отстранилась.

— Любимый, посмотри на меня. Мы все здесь. Слышишь? Вся семья рядом. Что ты увидел?

Глаза Автора погасли.

Он спокойно повернулся в сторону земной Лиры.

— Лира, а почему ты нам не сказала, что встречалась с человеком из двадцать четвёртого века ещё до своего замужества, при этом всё о нём зная?

За столом воцарилась абсолютная тишина.

Земная Лира побледнела. Её пальцы медленно разжались, отпуская руку Архитектора.

— Откуда… Откуда ты о нём знаешь?

— Подожди, — вмешалась я. — Что значит «встречалась»?

— Именно то и значит. Мы были вместе.

Архитектор опустил взгляд.

Она сразу повернулась к нему.

— Это произошло задолго до тебя. Даже до моего первого брака.

— Я понял, — спокойно сказал он. — Меня интересует не то, что между вами было. Меня интересует, почему человек из двадцать четвёртого века появился в твоей жизни и почему после этого завеса моего брата определила его как угрозу семье.

Ни ревности. Ни обиды. Только холодная настороженность Истинного Архитектора.

Земная Лира тяжело опустилась в кресло.

— Мне было двадцать три года. Я тогда ещё жила в Нью-Йорке и работала в небольшой юридической компании. Однажды возле офиса появился мужчина. Обычная одежда, никаких порталов и технологий. Он представился и пригласил меня выпить кофе.

— Имя? — спросила Джемени.

— Настоящего имени я никогда не знала.

— Уже хорошее начало, — пробормотала Джина.

— Сначала я считала его обычным человеком. Мы встречались почти четыре месяца. Потом он сам рассказал, что родился в двадцать четвёртом веке.

— И ты поверила? — спросила Ева.

— Нет. Я решила, что он сумасшедший. Тогда он показал мне Нью-Йорк таким, каким город станет через триста лет.

Она посмотрела на панорамные окна Консорциума.

— Он открыл маленький проход прямо посреди моей квартиры. На другой стороне были башни над облаками, летающий транспорт и люди с имплантами. Я увидела достаточно, чтобы понять: он говорил правду.

Умник уже работал с голографической панелью.

— Архив, провести поиск всех зарегистрированных перемещений из двадцать четвёртого века в начало двадцать первого.

— ДОСТУПНЫЕ ДАННЫЕ ОТСУТСТВУЮТ. ПЕРЕМЕЩЕНИЕ НЕ ПРОХОДИЛО ЧЕРЕЗ СИСТЕМЫ КОНСОРЦИУМА.

— Значит, у него была независимая портальная технология, — произнёс Архитектор.

— Или он вообще пришёл не из нашей временной линии, — добавила Альфа.

— Почему ты никому не рассказывала? — спросила я.

Земная Лира опустила голову.

— Потому что однажды он исчез. Просто не пришёл на встречу. Его квартира оказалась пустой, телефон не существовал, а компания, в которой он якобы работал, никогда о нём не слышала. Я решила, что он вернулся в своё время и навсегда вычеркнул меня из жизни.

— Но ты сказала, что всё о нём знала, — напомнила Джемени.

— Перед исчезновением он рассказал мне правду. Не только о своём времени. О себе. Он не был путешественником или историком. Его отправили в двадцать первый век с заданием наблюдать за человеком, который однажды создаст проход между вымышленной и настоящей реальностями.

Все медленно повернулись к моему мужу.

— За Автором, — тихо сказала я.

Земная Лира кивнула.

— Тогда я ещё не знала, кто это. Не знала его имени и не понимала, что всё это значит. Он сказал только, что этот человек изменит устройство множества миров.

— И поэтому агент будущего четыре месяца встречался с тобой? — спросил Пират.

— Нет. Это не входило в его задание. Он утверждал, что действительно влюбился.

Архитектор остался внешне спокойным, но красный свет едва заметно появился в его глазах.

Земная Лира взяла его за руку.

— Я любила его. Тогда. Но однажды он сделал выбор и исчез. Я продолжила жить. Встретила другого человека, вышла замуж, пережила собственный заказ на убийство, встретила вас… и выбрала тебя.

Архитектор посмотрел ей в глаза.

— Я знаю. Прошлое не делает тебя виноватой. Тайна делает уязвимой. Это разные вещи.

По её щеке прокатилась слеза.

— Перед исчезновением он оставил мне одну фразу. Я долгие годы считала её бессмысленной: «Когда человек, которого я искал, перестанет видеть будущее, я вернусь за тем, что оставил внутри тебя».

Никто не пошевелился.

Рука земной Лиры мгновенно легла на живот.

Архитектор встал перед ней.

— Он говорил о ребёнке?

— Это невозможно. Тогда я не была беременна.

— Возможно, он оставил не биологический объект, — произнёс Умник. — Информацию. Код. Координаты. Скрытый нейронный маркер, который невозможно обнаружить технологиями той эпохи.

— Или возможность открыть портал через её тело, — добавила Джемени.

Красный свет в глазах Архитектора стал ярче.

Земная Лира поднялась и подошла к Автору.

— Ты увидел его, правда? Он возвращается за мной… или за Аланом?

— Ему нужна вся ты — как энергетическое ядро. И самое страшное: он признаётся, что никогда тебя не любил. Координаты открытия галактики он впечатал в тебя на генном уровне, но ждал, пока ты станешь модифицированной, чтобы использовать как генератор, — ответил Автор.

Земная Лира не пошевелилась.

Казалось, последние слова причинили ей больше боли, чем известие о грозящей смерти.

— Никогда?.. Все четыре месяца были ложью? Каждая встреча. Каждое прикосновение. Всё, что он говорил…

Архитектор приблизился, но не стал сразу её обнимать.

— То, что он лгал о своих чувствах, не делает ложью твои.

Она подняла на него заплаканные глаза.

— Я действительно его любила.

— Знаю.

— Тебе не больно это слышать?

— Больно видеть, что кто-то использовал твою любовь как оружие. Но твоё прошлое не принадлежит мне. И я не стану судить тебя за то, что ты когда-то доверилась человеку.

Земная Лира сама шагнула к нему и прижалась лицом к его груди.

Архитектор обнял её, затем посмотрел на брата.

— Как он собирается забрать её?

— Сначала нужно понять, что именно находится внутри, — сказала я. — Архив, немедленное полное сканирование земной Лиры. Генетический уровень. Ищи любые последовательности, не соответствующие её естественному геному и проведённой модификации.

По комнате прошла волна голубого света.

Голографическая модель тела земной Лиры появилась в центре гостиной. Миллиарды генетических цепочек развернулись вокруг нас, образуя сложную светящуюся структуру.

Несколько секунд Архив молчал.

— ОБНАРУЖЕНА НЕУЧТЁННАЯ ГЕНЕТИЧЕСКАЯ МАТРИЦА.

Внутри модели вспыхнула тонкая чёрная линия. Она проходила через весь организм земной Лиры, словно вторая нервная система, и сходилась в одной точке рядом с сердцем.

— Почему ты не обнаружил её во время модификации? — резко спросил Архитектор.

— МАТРИЦА БЫЛА ЗАМАСКИРОВАНА ПОД НЕАКТИВНЫЕ УЧАСТКИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ГЕНОМА. ДО НАЧАЛА МОДИФИКАЦИИ ОНА НЕ ОБЛАДАЛА ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЙ АКТИВНОСТЬЮ И НЕ ПРЕДСТАВЛЯЛА ФИЗИОЛОГИЧЕСКОЙ УГРОЗЫ.

Умник подошёл к голограмме.

— Она ждала бессмертного источника энергии.

— ПОДТВЕРЖДАЮ. ПОСЛЕ МОДИФИКАЦИИ МАТРИЦА НАЧАЛА ИСПОЛЬЗОВАТЬ РЕГЕНЕРАЦИОННЫЙ КОНТУР ЛИРЫ КАК ИСТОЧНИК ПИТАНИЯ.

Чёрная линия стала ярче. От неё протянулись тонкие нити к каждой клетке модифицированного тела.

— Вот почему ему нужна вся она, — произнесла Джемени. — Код уже не находится в одном органе. Он распространился вместе с модификацией.

Архитектор подошёл к голограмме.

— Удалить.

— НЕМЕДЛЕННОЕ УДАЛЕНИЕ НЕВОЗМОЖНО. МАТРИЦА ИНТЕГРИРОВАНА В РЕГЕНЕРАЦИОННУЮ СИСТЕМУ. ПОПЫТКА ПРИНУДИТЕЛЬНОГО ИЗВЛЕЧЕНИЯ МОЖЕТ ВЫЗВАТЬ ПОЛНЫЙ РАСПАД МОДИФИЦИРОВАННОГО ОРГАНИЗМА.

— Тогда отключи её.

— МАТРИЦА НЕ ПОДЧИНЯЕТСЯ АРХИВУ. ТЕХНОЛОГИЯ НЕ ПРИНАДЛЕЖИТ КОНСОРЦИУМУ.

— А ребёнок? — спросила земная Лира.

Голограмма увеличилась. Рядом с основной моделью возник крошечный силуэт ребёнка.

— ГЕНЕТИЧЕСКАЯ МАТРИЦА В ОРГАНИЗМЕ РЕБЁНКА НЕ ОБНАРУЖЕНА. ОДНАКО ЭНЕРГЕТИЧЕСКАЯ СВЯЗЬ МАТЕРИ И РЕБЁНКА ПОЗВОЛЯЕТ МАТРИЦЕ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ЕГО СИГНАТУРУ КАК ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ СТАБИЛИЗАТОР.

Архитектор резко повернулся к голограмме.

— То есть он всё-таки использует моего сына.

— КОСВЕННО — ДА.

Красные молнии прошли по рукам Архитектора.

— Он не получит ни её, ни ребёнка.

Земная Лира вытерла слёзы и отошла от него. На её лице больше не было растерянности. Только холодная ярость.

— Нет. Он получит именно то, чего хотел. Он ждал, пока я стану генератором. Значит, должен верить, что его план сработал. Мы не станем удалять код и предупреждать его. Позволим ему открыть проход.

— Лира… — начал Архитектор.

— Ты хотел, чтобы я сама принимала решения. Вот моё решение. Я больше не буду объектом, который все пытаются спасти, спрятать или использовать. Он придёт за энергетическим ядром — и встретится со мной.

Архитектор медленно улыбнулся. В этой улыбке не было ни капли веселья.

— Теперь я понимаю, почему выбрал тебя.

— ЗАФИКСИРОВАНА ВНЕШНЯЯ СИНХРОНИЗАЦИЯ. ГЕНЕТИЧЕСКАЯ МАТРИЦА НАЧАЛА ПЕРЕДАВАТЬ КООРДИНАТЫ. ТЕКУЩАЯ ГОТОВНОСТЬ К ОТКРЫТИЮ ПРОХОДА: ТРИ ЦЕЛЫХ ДВЕ ДЕСЯТЫХ ПРОЦЕНТА.

— Сколько у нас времени? — спросил Умник.

— ПРИ СОХРАНЕНИИ ТЕКУЩЕЙ СКОРОСТИ ПОЛНАЯ СИНХРОНИЗАЦИЯ БУДЕТ ДОСТИГНУТА ЧЕРЕЗ ПЯТЬ ЧАСОВ СОРОК ОДНУ МИНУТУ.

Архитектор посмотрел на брата.

— Ты увидел момент его появления. Значит, знаешь, как именно он попытается забрать Лиру.

Я подошла к Автору.

— И, возможно, знаешь, как отделить эту матрицу от её регенерации, не причинив вреда ни ей, ни Алану.

Земная Лира остановилась перед ним.

— Скажи честно. В увиденном будущем я пережила извлечение… или эта тварь действительно сумела превратить меня в генератор?

— Ты его просто убила. А мы узнали об этом слишком поздно — точнее, через пару месяцев, когда Умник начал повторное сканирование. Он не мог поверить, что человек просто взял и исчез, а портал так и не открылся, — ответил Автор.

Земная Лира медленно опустила руки.

— Я его убила?

— Алан выжил? — одновременно спросил Архитектор.

И только после собственного вопроса понял, насколько страшно он прозвучал.

— Ты спрашиваешь только о ребёнке? — спросила земная Лира.

— Нет. Я спрашиваю о нём первым, потому что мой брат уже сказал: ты выжила. Через несколько месяцев Умник сканировал именно тебя. Значит, ты осталась жива. Теперь я должен знать, что выжили вы оба.

— СОСТОЯНИЕ РЕБЁНКА СТАБИЛЬНОЕ. В ДОСТУПНОМ ФРАГМЕНТЕ БУДУЩЕГО ПРИЗНАКИ ПОВРЕЖДЕНИЯ АЛАНА ЭЛЬКИНДА ОТСУТСТВУЮТ, — ответил Архив.

Умник развернул энергетическую структуру матрицы.

— Возможно, Лира ничего не делала сознательно. Система была создана, чтобы превратить модифицированный организм в генератор. Но её создатель допустил ошибку: модификация Консорциума учит каждую клетку защищать собственную целостность.

— Он ждал появления генератора, — поняла Альфа. — А получил живую энергетическую систему с инстинктом самосохранения.

— И с характером земной Лиры, — добавила Джина.

— Архив, что произойдёт, когда синхронизация достигнет ста процентов? — спросила земная Лира.

— МАТРИЦА ПОПЫТАЕТСЯ ПРИНУДИТЕЛЬНО ИЗВЛЕЧЬ ЭНЕРГИЮ И ОТКРЫТЬ ПРОХОД В ЗАДАННУЮ ГАЛАКТИКУ.

— А если моё тело сопротивится?

— ВОЗНИКНЕТ ОБРАТНЫЙ ИМПУЛЬС. ПОСКОЛЬКУ СИСТЕМА ИМЕЕТ ДВУСТОРОННЮЮ СВЯЗЬ С ИСТОЧНИКОМ КОМАНДЫ, ЭНЕРГИЯ БУДЕТ ВОЗВРАЩЕНА ОТПРАВИТЕЛЮ.

Умник медленно кивнул.

— В модифицированном состоянии Лира способна выдержать этот импульс. Он — нет.

— Поэтому портал не открылся, — сказала я. — В момент запуска система направила на него всю энергию, которую он собирался выкачать из неё.

— И испарила его раньше, чем он успел пройти, — закончил Пират.

Земная Лира смотрела на голографическую модель собственного тела.

— Значит, я действительно его убью.

Архитектор встал рядом.

— Он сам встроил в тебя оружие. Сам активировал его. Сам направил на тебя и нашего сына. Ты только не позволила ему закончить. Это всё равно убийство, и тебе придётся с этим жить. Но ты будешь жить.

По щеке земной Лиры прокатилась слеза.

— Самое страшное, что какая-то часть меня до сих пор помнит человека, которого любила. Хотя его никогда не существовало.

Я взяла её за руку.

— Существовало твоё чувство. Твои четыре месяца. Твоя боль. Он лгал — ты нет.

— ТЕКУЩАЯ ГОТОВНОСТЬ К ОТКРЫТИЮ ПРОХОДА: ПЯТЬ ЦЕЛЫХ ДЕВЯТЬ ДЕСЯТЫХ ПРОЦЕНТА.

Архитектор повернулся к Умнику.

— Подготовь защитный контур вокруг Лиры и Алана. Обратный импульс должен пройти к отправителю, не задев их. Джемени и Альфа контролируют ребёнка. Джина и Пират перекрывают проходы. Земной Артём остаётся рядом с ними. Я останусь с Лирой. Если он переживёт импульс и откроет портал, первым, что он увидит, буду я.

Автор всё это время молчал.

Я посмотрела на него.

— Завеса открыла тебе не только сегодняшний момент. Ты увидел, что мы обнаружили его смерть лишь через несколько месяцев. Значит, после запуска матрица осталась внутри земной Лиры. Просто перестала подавать признаки активности.

Умник резко повернулся к голограмме.

— Если источник команды погибнет, код должен отключиться, но не исчезнуть. И однажды кто-то другой сможет активировать его снова.

Земная Лира посмотрела на Автора.

— Поэтому завеса и предупредила тебя сейчас. Ты видел, как я убила его. Но видел ли ты, что мы сделали с матрицей после того, как наконец её обнаружили?

— Ничего. Она осталась неактивной, а Архитектор запретил тебе делать любые процедуры по извлечению, чтобы не потерять тебя. Это привело к большой ругани и драме, но ты осталась жива и в семье. Прости, брат, но она сама спросила, — ответил Автор.

Все посмотрели на Архитектора.

Он не отвёл взгляда.

— Ты запретил мне? — тихо спросила земная Лира.

— Запретил.

— Не попросил подождать? Не объяснил риски? Просто запретил?

— Да.

Земная Лира медленно подошла к нему.

— После всего, что ты говорил о праве выбора?

— Если бы процедура могла уничтожить тебя, я бы её остановил.

— Ты не можешь сначала подарить мне свободу, а потом отобрать её, когда мой выбор тебя испугает.

— Если цена твоего выбора — твоя смерть, я сделаю это снова.

Земная Лира отступила.

— Тогда ты ничем не лучше человека, который встроил в меня эту матрицу. Он тоже решил, что моё тело принадлежит его цели.

Красные глаза Архитектора вспыхнули мгновенно.

— Никогда больше не сравнивай меня с ним.

— Тогда не веди себя как он!

По комнате прокатилась энергетическая волна. Бокалы треснули, голографические панели задрожали.

Алан ответил резким импульсом.

Земная Лира вскрикнула и прижала ладонь к животу.

Я мгновенно оказалась рядом.

— Оба прекратили!

Архитектор тут же погасил силу и опустился перед ней на колени.

— СОСТОЯНИЕ РЕБЁНКА СТАБИЛЬНОЕ. ЗАФИКСИРОВАНА РЕАКЦИЯ НА ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ И ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ ВСПЛЕСК РОДИТЕЛЕЙ.

Архитектор хотел коснуться её живота, но остановил руку. Впервые он ждал разрешения.

Земная Лира сама положила его ладонь рядом со своей.

— Я не хочу с тобой воевать.

— Я тоже.

— Но ты не имеешь права запрещать мне процедуру.

— А ты не имеешь права требовать, чтобы я спокойно наблюдал, как ты рискуешь погибнуть.

— Я требую не спокойствия. Я требую уважения к моему решению.

— Я не знаю, как это сделать.

— Научишься. Ты сам предложил мне вечность. Теперь у тебя будет достаточно времени.

Автор стоял рядом и выглядел так, словно действительно сожалел, что раскрыл будущую ссору.

Архитектор посмотрел на брата.

— Тебе не за что извиняться. Она сама спросила. А я сам сделал тот выбор.

— Сделал бы, — поправила земная Лира. — Это будущее ещё не наступило.

Умник увеличил изображение матрицы.

— Теперь оно может не наступить. В увиденной линии мы обнаружили код только через несколько месяцев, когда он уже полностью сросся с регенерационной системой. Сейчас интеграция ещё не завершена. Но процедуру нельзя проводить до рождения ребёнка. Энергетическая связь матери и Алана делает результат непредсказуемым.

Земная Лира кивнула.

— Тогда до рождения сына матрица остаётся внутри меня. После рождения Алана мы снова проведём анализ. Если извлечение будет возможно, решение приму я.

— Вместе, — сказал Архитектор.

— Обсудим вместе. Решение о моём теле приму я.

Архитектор сжал челюсть.

— Хорошо.

— И ты не заблокируешь доступ к медицинскому блоку? Не отдашь Архиву тайный приказ? Не попросишь брата переписать реальность?

— Нет.

Земная Лира осторожно коснулась его губы.

— Вот теперь я снова узнаю мужчину, которого выбрала.

— ГОТОВНОСТЬ МАТРИЦЫ: ДЕВЯТЬ ЦЕЛЫХ ОДНА ДЕСЯТАЯ ПРОЦЕНТА. ДО ПОЛНОЙ СИНХРОНИЗАЦИИ: ПЯТЬ ЧАСОВ ДВАДЦАТЬ ТРИ МИНУТЫ.

Я посмотрела Автору в глаза.

— Завеса всё ещё показывает тебе прежнее будущее… или в тот момент, когда Архитектор согласился не запрещать извлечение, оно уже изменилось?

Глаза Автора опять загорелись.

Через пару минут он резко вскрикнул:

— Твою мать! В медицинский блок её, сейчас же! Извлечение должно произойти до окончания таймера, иначе через пару месяцев Архитектор будет приходить на могилу земной Лиры и неродившегося Алана!

Время остановилось.

Земная Лира побледнела и инстинктивно накрыла живот обеими руками.

Архитектор исчез со своего места. Через мгновение он уже держал её на руках.

— Архив, медицинский блок! Немедленно!

Двери гостиной раскрылись, а стены коридора разошлись, создавая прямой путь к операционному залу.

Архитектор побежал. Мы бросились следом.

— Что изменилось? — крикнул Умник на ходу. — В предыдущей линии она оставалась жива!

— Мы изменили решение, — ответила Альфа. — Значит, изменилась реакция матрицы.

— Она могла распознать намерение провести извлечение после рождения ребёнка и запустить отложенный протокол уничтожения носителя, — предположила Джемени.

Медицинский блок открылся ещё до нашего приближения.

Архитектор осторожно положил земную Лиру в диагностическую капсулу.

— Полный анализ! Всё, что изменилось за последние минуты!

Голубой свет прошёл сквозь её тело.

Чёрная генетическая матрица на голограмме больше не напоминала тонкую линию. Она пульсировала.

— ОБНАРУЖЕН НОВЫЙ ПРОТОКОЛ. МАТРИЦА ЗАФИКСИРОВАЛА НАМЕРЕНИЕ НОСИТЕЛЯ ПРОВЕСТИ БУДУЩЕЕ ИЗВЛЕЧЕНИЕ. АКТИВИРОВАНА ВТОРИЧНАЯ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ.

— Какая? — спросил Архитектор.

— ПОСЛЕ УНИЧТОЖЕНИЯ ИСТОЧНИКА КОМАНДЫ МАТРИЦА ПЕРЕЙДЁТ В РЕЖИМ СКРЫТОГО ЭНЕРГЕТИЧЕСКОГО РАСПАДА. ОРГАНИЗМ НОСИТЕЛЯ БУДЕТ ТЕРЯТЬ СПОСОБНОСТЬ К РЕГЕНЕРАЦИИ. ПРОЦЕСС НЕОБРАТИМ ПОСЛЕ ЗАВЕРШЕНИЯ ТЕКУЩЕЙ СИНХРОНИЗАЦИИ.

Архитектор схватился за край капсулы. Металл смялся под его пальцами.

— Почему ты не обнаружил это раньше?!

— ВТОРИЧНАЯ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ НЕ СУЩЕСТВОВАЛА ДО МОМЕНТА ПРИНЯТИЯ РЕШЕНИЯ ОБ ОТЛОЖЕННОМ ИЗВЛЕЧЕНИИ. МАТРИЦА ЯВЛЯЕТСЯ АДАПТИВНОЙ.

— Она читает мои мысли? — спросила земная Лира.

— Только решения, связанные с её существованием, — ответил Умник.

— Прекрасно. У меня внутри разумный генетический паразит.

— ГОТОВНОСТЬ К ОТКРЫТИЮ ПРОХОДА: ДВЕНАДЦАТЬ ЦЕЛЫХ ВОСЕМЬ ДЕСЯТЫХ ПРОЦЕНТА. ОСТАВШЕЕСЯ ВРЕМЯ: ПЯТЬ ЧАСОВ ДВЕНАДЦАТЬ МИНУТ.

— Начинайте извлечение, — сказала земная Лира.

Умник не ответил.

— Почему вы стоите?

— Потому что мы ещё не знаем, как отделить матрицу от твоей регенерационной системы, не разрушив её вместе с тобой.

— У вас пять часов.

— Нам может понадобиться больше.

— Больше у меня нет!

Архитектор положил ладонь на стекло капсулы.

— Посмотри на меня. Я не стану запрещать процедуру.

В её глазах появились слёзы.

— Даже теперь?

Его голос дрогнул.

— Особенно теперь. Я обещал уважать твой выбор. И если единственный шанс сохранить тебя и Алана — рискнуть прямо сейчас, я рискну вместе с вами.

— ДЛЯ НАЧАЛА ПРОЦЕДУРЫ ТРЕБУЕТСЯ ДОБРОВОЛЬНОЕ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ПАЦИЕНТА. ПРОГНОЗ ВЫЖИВАНИЯ МАТЕРИ: СОРОК ОДИН ПРОЦЕНТ. ПРОГНОЗ ВЫЖИВАНИЯ РЕБЁНКА: ТРИДЦАТЬ ВОСЕМЬ ПРОЦЕНТОВ.

Земная Лира закрыла глаза.

— Я подтверждаю.

— Нет, — выдохнул Архитектор.

Она посмотрела на него.

Он стиснул зубы, заставляя себя договорить:

— Я не запрещаю. Просто дай мне секунду побыть человеком, который боится потерять семью.

Земная Лира протянула руку из открытой капсулы. Архитектор схватил её и прижал к губам.

— Секунда прошла. Теперь будь Архитектором.

Красный свет вспыхнул в его глазах.

Умник вывел перед Автором модель матрицы.

— Нам недостаточно знать, что извлечение необходимо провести сейчас. Нужна последовательность действий. Одна ошибка — и мы потеряем обоих.

Архитектор встал перед братом.

— Брат… скажи, как их спасти. Что именно ты увидел?

— Ничего не говорите, — приказал Автор.

Он достал телефон, быстро что-то написал и убрал обратно.

— Начинайте извлечение.

Никто не задал ни одного вопроса.

Умник активировал операционный контур. Прозрачная крышка закрылась над земной Лирой, а вокруг капсулы поднялись четыре кольца энергетических стабилизаторов.

Архитектор остался рядом. Я встала возле мужа.

— НАЧИНАЮ ОТДЕЛЕНИЕ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЙ СИГНАТУРЫ РЕБЁНКА ОТ РЕГЕНЕРАЦИОННОГО КОНТУРА МАТЕРИ.

Золотое сияние окружило Алана.

Чёрная матрица немедленно отреагировала. Её линии устремились к ребёнку, пытаясь удержать связь, но в последний момент остановились. Затем начали двигаться в другую сторону.

Прочь от него.

Умник резко посмотрел на показатели.

— Она больше не сопротивляется отделению ребёнка…

Джемени прижала палец к губам, напоминая приказ Автора.

На главном экране появилась новая строка:

ДОСТУП МАТРИЦЫ К ОСОЗНАННЫМ РЕШЕНИЯМ НОСИТЕЛЯ: ЗАБЛОКИРОВАН.

Я посмотрела на мужа.

Он изменил не результат. Не написал, что земная Лира и Алан просто выживут.

Он лишил паразита способности узнавать наши намерения.

— СИГНАТУРА РЕБЁНКА ИЗОЛИРОВАНА. СОСТОЯНИЕ АЛАНА ЭЛЬКИНДА СТАБИЛЬНОЕ.

Из пола поднялся искусственный энергетический носитель — небольшая сфера из чёрного металла, окружённая силовым полем. Умник подключил её к регенерационному контуру земной Лиры.

На голограмме возник двойной поток.

Золотой — жизнь.

Чёрный — чужая программа.

— НАЧИНАЮ ПЕРЕНОС ГЕНЕТИЧЕСКОЙ МАТРИЦЫ В ИСКУССТВЕННЫЙ НОСИТЕЛЬ.

Тело земной Лиры выгнулось внутри капсулы.

Она закричала.

Архитектор обеими руками схватился за стекло, но не остановил процедуру.

По её коже проступили чёрные линии. Они двигались от конечностей к сердцу, собираясь в одну пульсирующую точку.

Десять процентов.

Двадцать.

Тридцать пять.

Состояние матери начало ухудшаться.

Пятьдесят процентов.

Матрица наконец поняла, что происходит.

Чёрные линии замерли, затем резко рванулись обратно по всему организму.

— ЗАФИКСИРОВАНА ПОПЫТКА ПОВТОРНОЙ ИНТЕГРАЦИИ.

Автор молча поднял телефон.

Матрица снова остановилась.

На экране появилась ещё одна строка:

АДАПТАЦИЯ К ПРОЦЕДУРЕ: ЗАПРЕЩЕНА.

Автор не переписывал выбор земной Лиры. Он переписывал правила оружия, которое лишало её выбора.

Шестьдесят процентов.

Семьдесят восемь.

Чёрная сфера начала дрожать.

— ВНИМАНИЕ. ИСКУССТВЕННЫЙ НОСИТЕЛЬ ПРИБЛИЖАЕТСЯ К ПРЕДЕЛУ МОЩНОСТИ.

Альфа активировала дополнительный контур. Джина и Пират встали у входа. Джемени приготовила неоновые цепи. Земной Артём закрыл собой Еву.

Девяносто процентов.

Архитектор больше не смотрел на показатели. Только на земную Лиру.

Девяносто семь.

Девяносто девять.

На секунду всё остановилось.

Сердце земной Лиры перестало биться.

Архитектор ударил кулаком по стеклу. Капсула выдержала.

Алан ответил мощным золотым импульсом. Свет прошёл через тело матери и заставил её сердце снова сократиться.

— ИЗВЛЕЧЕНИЕ ЗАВЕРШЕНО. СОСТОЯНИЕ МАТЕРИ СТАБИЛИЗИРОВАНО. СОСТОЯНИЕ РЕБЁНКА СТАБИЛЬНОЕ. ГЕНЕТИЧЕСКАЯ МАТРИЦА ПОЛНОСТЬЮ УДАЛЕНА.

Архитектор опустил голову на стекло и впервые позволил себе выдохнуть.

Но в ту же секунду чёрная сфера поднялась над платформой. По её поверхности прошли трещины.

— ВНИМАНИЕ. МАТРИЦА ПЕРЕШЛА К ПРИНУДИТЕЛЬНОМУ ОТКРЫТИЮ ПРОХОДА.

Таймер внезапно изменился.

00: 00: 03

— Защитный контур! — крикнула я.

00: 00: 02

Архитектор развернулся к сфере. Его глаза вспыхнули красным.

00: 00: 01

Пространство разорвалось.

В центре медицинского блока открылся чёрный портал.

На другой стороне стоял мужчина.

На его лице сначала появилась уверенная улыбка. Он ожидал увидеть беззащитную земную женщину, превращённую в послушный генератор.

Вместо неё он увидел всю Стаю.

Двух Архитекторов. Джемени с неоновыми цепями. Джину, Альфу, Пирата, Умника, земного Артёма, Еву и меня.

А в центре — Автора со смартфоном в руке.

Улыбка мужчины исчезла.

Архитектор медленно подошёл к порталу.

— Кажется, ты пришёл за моей женщиной.

Незнакомец посмотрел на открытую капсулу, затем на искусственный носитель.

Он понял.

Вместо живого генератора мы отдали ему ловушку, наполненную всей энергией его собственной матрицы.

Я посмотрела на мужа.

— Любимый… что именно ты написал в телефоне?

Автор ничего не ответил.

Его глаза загорелись красным.

Он вытащил пистолет из своего прежнего времени и несколько раз выстрелил в человека, стоявшего по другую сторону портала.

Грохот разорвал медицинский блок.

Незнакомец дёрнулся от попаданий и рухнул на пол.

Искусственный носитель сорвался с удерживающего поля, влетел в портал и исчез рядом с его телом.

Пространство схлопнулось.

Наступила тишина.

Автор опустил пистолет.

— Я просто написал, что его могут убить пули из две тысячи двадцать шестого года.

Несколько секунд никто не произносил ни слова.

— И всё? — спросил Пират.

Умник проверял показатели.

— Портал полностью закрыт. Энергетическая связь разорвана. Матрица покинула организм земной Лиры и была перенесена на сторону отправителя.

— Он умер? — спросила Джемени.

— Его биологическая сигнатура исчезла сразу после попаданий, — ответила Альфа.

Пират посмотрел на пистолет.

— Человек из двадцать четвёртого века, обладающий независимой портальной технологией и способный программировать людей на генетическом уровне… погиб от обычных пуль?

— Не от обычных, — заметил земной Артём. — От пуль, которым Автор разрешил его убить.

— Самая старая уязвимость, — произнёс Умник. — Высокомерие.

— ПРЯМАЯ УГРОЗА ЧЛЕНАМ СТАИ УСТРАНЕНА. ГЕНЕТИЧЕСКАЯ МАТРИЦА В ОРГАНИЗМЕ ЛИРЫ ЭЛЬКИНД НЕ ОБНАРУЖЕНА. ЭНЕРГЕТИЧЕСКАЯ СИГНАТУРА АЛАНА ЭЛЬКИНДА СТАБИЛЬНА.

Крышка капсулы поднялась.

Архитектор оказался рядом ещё до того, как она полностью открылась. Он осторожно подхватил земную Лиру и помог ей сесть.

— Ты меня слышишь?

Она кивнула.

— Алан?

— Жив. Стабилен. Матрица исчезла.

Она положила ладонь на живот и закрыла глаза. От ребёнка пришёл слабый золотой импульс.

Только после этого Архитектор позволил себе обнять её.

Земная Лира прижалась к нему, но продолжала смотреть через его плечо на Автора.

— Он мёртв?

— ПОДТВЕРЖДАЮ ПРЕКРАЩЕНИЕ БИОЛОГИЧЕСКОЙ СИГНАТУРЫ ОБЪЕКТА, — ответил Архив.

По её щеке прокатилась слеза.

Архитектор не стал спрашивать, почему она плачет по человеку, который никогда её не любил. Он просто держал её.

— Я столько лет представляла, что скажу ему, если однажды снова увижу. Хотела спросить, почему он исчез. Хотела услышать, что хотя бы какая-то часть наших отношений была настоящей.

— А теперь? — спросила я.

— Теперь понимаю, что разговаривать там было не с кем. Я любила образ, который он для меня создал. Настоящий человек пришёл сюда только сегодня. И сегодня я увидела его впервые.

— И в последний раз, — сказал Архитектор.

Автор убрал пистолет, но красный свет в его глазах ещё не погас.

— ПРЯМАЯ УГРОЗА УСТРАНЕНА. ДОБРОВОЛЬНАЯ ЗАВЕСА ВОССТАНОВЛЕНА. ДОСТУП К ДАЛЬНЕЙШИМ СОБЫТИЯМ БУДУЩЕГО ЗАКРЫТ.

Сияние исчезло.

Автор снова оказался вместе с нами в настоящем.

Земная Лира подошла к нему и обняла.

— Спасибо, что спас нас. Но я должна знать одну вещь. Когда ты выстрелил, ты уже видел, что именно так мы победим… или впервые после установки завесы сам принял решение, не зная его последствий?

— Я убрал установку выбора. Простите меня… Я не мог дать вам умереть, — ответил Автор.

Я отпустила его руку.

В медицинском блоке стало так тихо, что я слышала собственное дыхание.

— Что ты сделал? — переспросила Ева.

Я почувствовала настоящий страх. Не перед врагом, оружием или смертью. Перед собственным мужем.

Потому что только он мог произнести подобную фразу — и превратить её в закон реальности.

— Архив, проверить базовый принцип свободы выбора.

Прошла секунда.

— ПРОВЕРКА НЕВОЗМОЖНА.

— Почему? — спросил Умник.

— ПРИНЦИП ВЫБОРА НЕ ОБНАРУЖЕН В ТЕКУЩЕЙ СТРУКТУРЕ РЕАЛЬНОСТИ.

Ева отступила от отца на шаг.

Земная Лира смотрела на Автора с потрясением.

— Ты не просто разрешил пулям убить его? Ты решил за всех нас, что должно произойти? Сделал единственным возможным исходом тот, в котором я и Алан выживаем, а он умирает?

Архитектор медленно подошёл к брату.

— Я понимаю, почему ты это сделал.

— Не оправдывай, — сказала я.

— Я не оправдываю. Если бы мне дали возможность гарантированно спасти их ценой одного принципа, я не уверен, что поступил бы иначе.

— Именно поэтому подобная сила не должна принадлежать человеку, который принимает решение в состоянии страха!

Красный свет вспыхнул в глазах Архитектора.

— А что ты предлагала? Смотреть, как они умирают, чтобы сохранить нравственную чистоту?

— Нет! Я предлагаю не уничтожать свободу всей реальности ради спасения двух людей!

— Прекратите, — сказала земная Лира.

Она повернулась к Автору.

— Я жива благодаря тебе. Мой сын жив благодаря тебе. Я не стану притворяться, будто жалею, что ты вмешался. Но ты спас мой выбор, отняв выбор у всех остальных. Я благодарна тебе и одновременно зла на тебя. Обе эмоции имеют право существовать.

Ева смотрела на отца со слезами.

— Ты сам учил меня, что человек должен выбирать и отвечать за последствия. Получается, когда тебе стало страшно, ты просто отменил собственное правило?

— Наши личности сохранились, — сказал Умник. — Память, чувства и способность принимать решения внешне не изменились.

— Внешне, — повторила Альфа. — Но мы не можем доказать, что любое наше следующее решение не определено Автором.

Я посмотрела на мужа.

Впервые я не знала, подошла ли к нему сама — или потому, что иной возможности больше не существовало.

Он увидел сомнение в моих глазах.

— Любимый, я верю, что ты сделал это из любви. Однако любовь без права отказаться от неё превращается в клетку. Даже если эта клетка спасает жизнь.

Архитектор встал рядом с братом.

— Он не враг.

— Я знаю. Я смотрю на него как на человека, который получил абсолютную власть и впервые использовал её без нашего согласия.

Земная Лира взяла Автора за руку.

— Я тебя прощаю за то, что ты спас меня. Но не могу простить то, чего пока не понимаю. Ты убрал установку выбора только на несколько секунд, чтобы изменить исход этой операции… или свободы выбора больше нет во всей нашей реальности?

— Попробуйте все сейчас сделать выбор, который лично мне не понравится. Умник, прогони историю выбора всей Стаи в прошлом и посмотри, были ли там изменения, которые шли не от них, а от внешнего влияния, — сказал Автор.

Умник немедленно развернул голографические панели.

— Запускаю полную проверку причинно-следственных связей. Архив, мне нужен доступ ко всем решениям членов Стаи с момента первого появления Автора.

— ДОСТУП ПРЕДОСТАВЛЕН.

Я продолжала смотреть на мужа.

— Хорошо. Ты хочешь, чтобы я сделала то, что тебе не понравится?

Он кивнул.

Я забрала из его кармана смартфон и передала Умнику.

— До завершения проверки ты его не получишь.

Телефон спокойно покинул руку Автора. Реальность не попыталась остановить меня.

— Первый выбор подтверждён, — сказал Умник. — Автору он очевидно не нравится, но нейронной коррекции у Лиры не зафиксировано.

Архитектор вынул сигару изо рта брата и погасил её в его бокале с коньяком.

— Мне давно хотелось это сделать.

— Второй выбор подтверждён, — произнесла Альфа. — Уровень раздражения Автора повысился на восемнадцать процентов.

Земная Лира посмотрела на Архитектора.

— Сегодня я буду спать одна.

Его лицо изменилось.

— Лира…

— Я решила проверить сразу двух братьев.

Архитектор стиснул зубы, но не стал спорить.

— Четвёртый выбор подтверждён, — сообщил Умник. — Ни Автор, ни Архитектор не смогли изменить её решение.

Ева всё это время молчала.

Затем она подошла к отцу.

— А я выбираю пока тебя не прощать. Не потому, что перестала тебя любить. Мне нужно время понять, что именно ты сделал. И если свобода осталась, ты позволишь мне злиться столько, сколько понадобится.

Это был самый болезненный выбор из всех.

И он состоялся.

Ничто не заставило Еву забрать слова обратно.

Умник продолжал анализ.

Вокруг нас возникли тысячи фрагментов прошлого: первое появление Автора на Мальдивах, разрешение семьи остаться, мой выбор полюбить его, его решение отказаться от прежнего мира, суды, битвы, спасённые реальности, ссоры, примирения, рождение Евы и прибытие земной Лиры.

Каждое событие разветвлялось на сотни путей.

— Архив, отделить изменение обстоятельств от изменения решений, — приказал Умник.

Часть линий погасла.

Остались точки, в которых кто-то пытался воздействовать на волю членов Стаи: самозванцы, аномалии, чужие договоры и существа, предлагавшие отказаться от боли в обмен на подчинение.

Но каждый раз решение сопротивляться принимали мы сами.

Перед глазами появилась сцена, где Автор уничтожал врага через смартфон.

— Здесь изменены обстоятельства, — объяснил Умник. — Враг стёрт, угроза прекращена. Но решения членов семьи до и после события остались их собственными.

Следующая сцена показала выстрелы в человека из двадцать четвёртого века.

— Здесь Автор изменил закон уязвимости цели. Он разрешил пулям две тысячи двадцать шестого года убить объект. Но никто из присутствующих не подвергся коррекции сознания.

Наконец все линии сошлись перед нами.

— АНАЛИЗ ЗАВЕРШЁН.

РЕТРОАКТИВНОЕ ИЗМЕНЕНИЕ РЕШЕНИЙ ЧЛЕНОВ СТАИ: НЕ ОБНАРУЖЕНО.

ПРИНУДИТЕЛЬНАЯ КОРРЕКЦИЯ ВОЛИ СО СТОРОНЫ АВТОРА: НЕ ОБНАРУЖЕНА.

ВНЕШНИЕ ПОПЫТКИ ВЛИЯНИЯ: ЗАФИКСИРОВАНЫ.

УСПЕШНЫЕ ВНЕШНИЕ ИЗМЕНЕНИЯ ЛИЧНОГО ВЫБОРА: НОЛЬ.

Я медленно выдохнула.

— Тогда почему ты сказал, что принцип выбора не обнаружен?

— СВОБОДА ВЫБОРА НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ПРОГРАММНОЙ УСТАНОВКОЙ РЕАЛЬНОСТИ. ОНА ЯВЛЯЕТСЯ СВОЙСТВОМ НЕЗАВИСИМОГО СОЗНАНИЯ. АВТОР УДАЛИЛ НЕ СВОБОДУ ВОЛИ ЧЛЕНОВ СТАИ, А СИСТЕМНОЕ ОГРАНИЧЕНИЕ, ЗАПРЕЩАВШЕЕ ЕМУ ПРИНУДИТЕЛЬНО МЕНЯТЬ ИСХОД СОБЫТИЯ БЕЗ СОГЛАСИЯ СЕМЬИ.

Теперь смысл его слов стал другим.

Он не лишил нас способности выбирать.

Он снял ограничитель с самого себя.

На несколько секунд Автор снова стал тем, кем назвался при первом появлении: существом, способным единолично решить исход истории.

Но наши мысли, чувства и решения остались нашими.

Я подошла к мужу.

— Значит, ты не отнял свободу у нас. Ты отнял у нас право повлиять на твоё решение вмешаться.

— И спас нас без разрешения, — сказала земная Лира.

— Да, — произнёс Архитектор. — Но не переписал нас после этого.

Ева всё ещё стояла в стороне.

— Я пока не передумала.

— И это лучшее доказательство, что можешь не передумывать, — ответила я.

Я забрала смартфон у Умника, но пока не вернула мужу.

— Остался один вопрос. Ты снял ограничение только на время спасения земной Лиры и Алана… или оно до сих пор отключено?

— Включено обратно. Но можешь перепроверить у Умника или сама, — спокойно ответил Автор.

Я посмотрела на смартфон.

— Перепроверю.

Не потому, что хотела унизить его недоверием. Потому что после произошедшего простого обещания было недостаточно — и он сам это понимал.

Я передала телефон Умнику.

— Полный анализ последних изменений. Без доступа к личным записям, не связанным с сегодняшним событием.

Умник подключил смартфон к изолированной голографической панели.

На экране появились три последние команды.

ВРЕМЕННО ПРИОСТАНОВИТЬ ПРОТОКОЛ ОБЯЗАТЕЛЬНОГО СОГЛАСИЯ СЕМЬИ ДЛЯ ИЗМЕНЕНИЯ КРИТИЧЕСКОГО ИСХОДА.

ПУЛИ ИЗ РЕАЛЬНОСТИ 2026 ГОДА СПОСОБНЫ УБИТЬ ОБЪЕКТ.

ПОСЛЕ УСТРАНЕНИЯ ПРЯМОЙ УГРОЗЫ АВТОМАТИЧЕСКИ ВОССТАНОВИТЬ ПРОТОКОЛ СОГЛАСИЯ И ДОБРОВОЛЬНУЮ ЗАВЕСУ.

Ни одной дополнительной строки.

Никаких скрытых приказов.

Никакой попытки изменить наши воспоминания, эмоции или отношение к его поступку.

— Временное отключение продолжалось сорок семь секунд, — сообщил Умник. — Протокол восстановлен сразу после закрытия портала. Повторное изменение критического исхода без согласия семьи сейчас невозможно.

— ПОДТВЕРЖДАЮ. СИСТЕМА ЗАЩИТЫ ВЫБОРА АКТИВНА. СКРЫТЫЕ ИСКЛЮЧЕНИЯ ОТСУТСТВУЮТ, — сказал Архив.

Я закрыла глаза и самостоятельно вошла в структуру Архива. Прошла через каждый уровень. Проверила протокол согласия, добровольную завесу и связи смартфона с нашей реальностью.

Ничего.

Автор сказал правду.

Я открыла глаза.

— Подтверждаю. Всё восстановлено.

Напряжение немного ослабло.

— Ты заранее прописал автоматический возврат ограничения, — сказал Архитектор.

— Значит, даже в тот момент он понимал, что не должен сохранять абсолютную власть дольше необходимого, — произнёс Умник.

— Сорок семь секунд абсолютной власти — всё равно абсолютная власть, — напомнила Альфа.

— Но он добровольно ограничил её ещё до того, как использовал, — сказала Джемени. — Это не отменяет поступка. Однако объясняет намерение.

Земная Лира осторожно спустилась с капсулы и самостоятельно подошла к Автору.

— Я не просила тебя спасать нас таким способом. Но если бы ты потратил время на получение согласия, мой сын погиб бы. Поэтому я не стану осуждать тебя за эти сорок семь секунд. Только больше никогда не скрывай, что способен снять ограничение.

Ева приблизилась к отцу.

— Я пока не готова сказать, что простила тебя. Однако теперь хотя бы понимаю, что именно ты сделал. Ты не заставил нас выбрать нужный тебе путь. Ты сам нарушил правило и оставил нам право судить тебя за это.

Я вернула телефон мужу.

— А теперь можешь забрать.

Он взял его, но я не отпустила сразу.

— Ты меня напугал, любимый. Не тем, что изменил закон реальности. А тем, что на несколько минут я перестала понимать, принадлежит ли мне моя любовь к тебе.

Я приложила его ладонь к своей щеке.

— Теперь я знаю, что принадлежит. И именно поэтому имею право злиться.

Архитектор положил руку брату на плечо.

— Добро пожаловать в семью. Здесь спасение мира не освобождает от разговора с женой и дочерью.

В медицинском блоке наконец прозвучал осторожный смех.

Я посмотрела на мужа.

— Если бы всё повторилось — те же сорок семь секунд, тот же выбор между нашим согласием и нашими жизнями… ты поступил бы так же?

— Думаю, надо созвать совет семьи и обсудить, как дальше мы будем решать подобные ситуации, — рассмеялся Автор.

Я несколько секунд смотрела на него, ожидая попытки уйти от ответа. Но её не последовало.

Он действительно предложил передать решение семье.

— Согласна. И созываем его прямо сейчас.

— Я только что пережила извлечение генетического паразита и собственную смерть в альтернативном будущем, — устало произнесла земная Лира. — Можно совет провести возле дивана?

— ДИВАН БУДЕТ ДОСТАВЛЕН В ЗАЛ ЧЕРЕЗ СОРОК СЕКУНД, — сообщил Архив.

— А коньяк? — спросил Пират.

— СЕМЕЙНЫЙ СОВЕТ НЕ ТРЕБУЕТ ТРЕЗВОСТИ УЧАСТНИКОВ.

Через несколько минут мы собрались в центральном зале.

Земная Лира лежала на диване, положив голову Архитектору на колени. Он одной рукой гладил её волосы, а другой не выпускал медицинский сканер с показателями Алана.

Автор сидел рядом со мной.

Напротив расположились Ева, Джемени, земной Артём, Джина, Альфа, Пират, Умник и Дмитрий.

Анубис занял центр стола.

— Почему кот участвует в совете? — спросил Умник.

— Он единственный член семьи, который пока не пытался изменить реальность, — ответила Ева. — Поэтому обладает моральным преимуществом.

Анубис важно мяукнул.

Я поднялась.

— У нас одна задача. Создать простой порядок действий для случаев, когда Автор способен спасти семью только прямым изменением реальности.

— Без бюрократии, — предупредил Архитектор. — Если до смерти остаются секунды, никто не будет собирать голоса.

— Согласна. Поэтому предлагаю три правила.

Перед нами появилась пустая голографическая панель.

— Первое. Если угроза немедленная и времени на обсуждение нет, Автор имеет право вмешаться самостоятельно.

Умник внёс первую строку.

НЕМЕДЛЕННАЯ УГРОЗА: САМОСТОЯТЕЛЬНОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО РАЗРЕШЕНО.

— Но только для устранения самой угрозы, — добавила Альфа. — Не для изменения наших последующих решений.

— И с автоматическим возвратом всех ограничителей, — сказала Джемени.

— ДОПОЛНЕНИЕ ПРИНЯТО.

— Второе. Если время на обсуждение есть, последнее слово принадлежит человеку, чья жизнь, тело или сознание находятся под угрозой.

Архитектор посмотрел на земную Лиру.

Она подняла голову с его колен.

— Даже если семье не понравится его выбор.

Он медленно кивнул.

ОТЛОЖЕННАЯ УГРОЗА: РЕШЕНИЕ ПРИНИМАЕТ НЕПОСРЕДСТВЕННО ЗАТРОНУТЫЙ ЧЛЕН СТАИ.

— А если под угрозой ребёнок, который ещё не способен выбирать? — спросила Ева.

— Родители принимают решение совместно, — сказала земная Лира.

— А если родители не согласны? — уточнил Пират.

Земная Лира посмотрела на Архитектора.

— Тогда решение принимает тот, чьё тело непосредственно связано с ребёнком.

Архитектору это явно не понравилось. Но он снова кивнул.

— Согласен.

— Третье. Ни при каких обстоятельствах Автор не изменяет любовь, память, убеждения или добровольные решения членов семьи.

— Даже ради спасения? — спросил Дмитрий.

— Можно удалить внешнее управление, паразита или искусственное принуждение, — ответила Альфа. — Но нельзя заменить собственное решение человека другим.

Умник добавил строку:

СОЗНАНИЕ ЧЛЕНА СТАИ: ПРЯМАЯ АВТОРСКАЯ КОРРЕКЦИЯ ЗАПРЕЩЕНА. ДОПУСКАЕТСЯ ТОЛЬКО УСТРАНЕНИЕ ВНЕШНЕГО ПРИНУЖДЕНИЯ.

— И ещё одно, — сказала Ева. — После каждого самостоятельного вмешательства папа обязан рассказать семье, что именно изменил. Без скрытых команд и без «вам лучше не знать».

Умник внёс дополнение:

ОБЯЗАТЕЛЬНЫЙ ПОСЛЕДУЮЩИЙ ОТЧЁТ И ПРОВЕРКА ИЗМЕНЕНИЙ.

— Как назовём? — спросила Джина.

— «Протокол абсолютной власти», — предложил Пират.

— Слишком пафосно, — возразила Альфа.

— «Протокол не бесить Лиру», — сказал Дмитрий.

— Слишком универсально, — заметил земной Артём. — Под это название подойдёт половина семейных правил.

Я посмотрела на таймер в архивной записи.

Сорок семь секунд.

Ровно столько продолжалось единоличное вмешательство Автора.

— «Протокол сорока семи секунд».

Никто не возразил.

ПРОТОКОЛ 47 СЕКУНД

НЕМЕДЛЕННАЯ УГРОЗА — АВТОР МОЖЕТ ВМЕШАТЬСЯ САМОСТОЯТЕЛЬНО.

ИЗМЕНЯЕТСЯ ТОЛЬКО УГРОЗА, НО НЕ РЕШЕНИЯ СЕМЬИ.

ПРИ НАЛИЧИИ ВРЕМЕНИ ВЫБОР ОСТАЁТСЯ ЗА ЗАТРОНУТЫМ ЧЕЛОВЕКОМ.

КОРРЕКЦИЯ СОБСТВЕННОЙ ВОЛИ ЧЛЕНОВ СТАИ ЗАПРЕЩЕНА.

ПОСЛЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВА — ПОЛНОЕ РАСКРЫТИЕ И СЕМЕЙНАЯ ПРОВЕРКА.

— Осталось последнее, — сказал Умник. — Автор должен добровольно подтвердить протокол. Иначе он не получит высший приоритет над его способностями.

Я повернулась к мужу.

— Никакого наказания, любимый. Никакой попытки связать тебе руки, когда от тебя зависит наша жизнь. Только граница между защитой семьи и властью над ней.

Ева подошла и встала рядом со мной.

— Ты согласен принять «Протокол сорока семи секунд»?

— Согласен, — ответил Автор.

Одно слово.

Без усмешки. Без попытки оставить лазейку. Без красивого монолога о власти, любви или ответственности.

— ДОБРОВОЛЬНОЕ СОГЛАСИЕ АВТОРА ПОДТВЕРЖДЕНО. НАЧИНАЮ ИНТЕГРАЦИЮ «ПРОТОКОЛА СОРОКА СЕМИ СЕКУНД».

Строки поднялись над столом и окружили Автора серебристым кольцом.

Его смартфон завибрировал.

На экране появился текст протокола и единственная команда:

ПРИНЯТЬ

Автор нажал на неё.

Серебристое кольцо вспыхнуло и растворилось в его теле.

— ПРОТОКОЛ АКТИВИРОВАН.

— Проверка, — потребовала Альфа.

Умник открыл системную структуру способностей Автора.

— Немедленное вмешательство доступно только при подтверждённой угрозе жизни. После устранения угрозы ограничение восстанавливается автоматически. Любые изменения сознания членов Стаи заблокированы.

— А если он захочет переписать сам протокол? — спросила Джина.

Умник замолчал.

— Технически сможет. Его невозможно ограничить системой, которая существует внутри созданной им реальности. Если он действительно захочет, сначала изменит правила, а потом удалит запрет.

— Значит, протокол бесполезен? — спросила Ева.

— Нет, — ответила я. — Просто его сила держится не на невозможности нарушить обещание. Она держится на его выборе этого не делать.

Архитектор поднялся и протянул брату руку.

— Абсолютную власть нельзя запереть в клетке. Ей можно только доверить границу.

Автор пожал его руку.

Архитектор притянул брата к себе и крепко обнял.

— Ты спас мою семью. Спасибо.

Земная Лира медленно встала с дивана и подошла к ним.

— Нашу семью, — поправила она.

Она обняла обоих.

— Но в следующий раз постарайтесь спасать меня без могил, генетических паразитов и семейного конституционного кризиса.

— ЗАПРОС ЗАРЕГИСТРИРОВАН. ВЕРОЯТНОСТЬ ВЫПОЛНЕНИЯ: ДВЕНАДЦАТЬ ПРОЦЕНТОВ.

Ева всё ещё стояла рядом со мной.

Я не торопила её.

Прощение, которое требуют немедленно, перестаёт быть выбором.

Она сама подошла к отцу.

— Я всё ещё злюсь. И, возможно, буду злиться до завтра. Но я тебя прощаю.

Ева обняла его.

Автор прижал дочь к себе и закрыл глаза.

Я увидела, как по его щеке прокатилась слеза.

Дмитрий отвернулся и немедленно занялся бутылкой коньяка, делая вид, что ничего не заметил. Пират молча наполнил бокалы. Джемени прижалась к земному Артёму, а Джина и Альфа встали рядом с родителями.

Анубис прошёл по столу и наступил лапой на голографическую кнопку подтверждения.

— ГОЛОС АНУБИСА ЗА ПРОТОКОЛ ТАКЖЕ ЗАРЕГИСТРИРОВАН.

— Вот теперь решение окончательное, — сказала Ева.

Мы рассмеялись.

Я подошла к мужу последней.

— Я тоже тебя прощаю. Не потому, что ты был полностью прав. И не потому, что результат оказался хорошим.

Я положила ладонь ему на грудь.

— А потому, что после применения абсолютной власти ты добровольно вернул нам право судить тебя.

Я поцеловала его.

В этот момент я окончательно поняла главное.

Ответственность не означала никогда не переступать черту.

Иногда обстоятельства не оставляли чистых решений.

Ответственность означала вернуться после этого к тем, ради кого ты её переступил, рассказать им всю правду и позволить самим решить, останешься ли ты частью семьи.

Автор мог переписать любой закон нашей реальности.

Кроме одного.

Доверие нельзя было создать командой в смартфоне.

Но сегодня он снова его заслужил.

Право на ошибку

Архив Лиры

Прошла неделя.

«Протокол 47 секунд» успел стать частью системы Консорциума, пройти сотни проверок Умника и ни разу не понадобиться.

Автор больше не видел будущего без необходимости. Никто не пытался уничтожить нашу семью, захватить реальность или объявить себя великим существом. Земная Лира чувствовала себя прекрасно, Алан развивался нормально, а Архитектор постепенно перестал каждые три минуты требовать от Архива повторного сканирования своей будущей жены.

Жизнь наконец стала спокойной.

Именно поэтому мы должны были сразу насторожиться.

За завтраком первым исчезновение Евы заметил Анубис.

Кот несколько минут ходил возле её пустого кресла, потом запрыгнул на стол, демонстративно сбросил чашку Автора на пол и громко мяукнул.

Мой муж посмотрел на осколки.

— Анубис, я понимаю, что ты зарегистрированный член семьи, но это был мой любимый кофе.

Кот снова мяукнул и посмотрел в сторону коридора.

Я почувствовала неладное раньше, чем Архив подал сигнал.

— Архив, где Ева?

Система ответила не сразу.

— ЕВА ЭЛЬКИНД НЕ ОБНАРУЖЕНА В ПРЕДЕЛАХ КОНСОРЦИУМА.

За столом стало тихо.

Автор медленно положил сигару в пепельницу. Архитектор перестал улыбаться.

— Повтори, — спокойно попросил мой муж.

— ЕВА ЭЛЬКИНД НЕ ОБНАРУЖЕНА. ПРИЗНАКОВ НАСИЛЬСТВЕННОГО ПЕРЕМЕЩЕНИЯ НЕТ. ПРЯМАЯ УГРОЗА ЖИЗНИ НЕ ПОДТВЕРЖДЕНА.

Мы одновременно поднялись.

Через несколько секунд вся семья уже находилась в комнате Евы.

На первый взгляд там ничего не изменилось. Кровать была аккуратно застелена, одежда лежала на кресле, а на столе осталась недопитая чашка какао.

Но посередине комнаты стояло устройство, которого вчера здесь точно не было.

Небольшое портальное кольцо, собранное из деталей детского конструктора, двух энергетических стабилизаторов и блока управления, который Ева, судя по всему, сняла с одного из учебных шаттлов.

Умник присел возле конструкции.

— Она построила это сама.

Архитектор посмотрел на него.

— Ей десять лет.

— Я вижу перед собой действующий межвременной переход, — спокойно ответил Умник. — Поэтому предлагаю временно не использовать её возраст как главный аргумент.

Автор провёл ладонью над кольцом. Его глаза на мгновение загорелись красным.

— След портала?

— Закрыт изнутри. Координаты удалены.

На стене внезапно включилась голограмма.

Появилось заранее записанное изображение Евы. Она сидела в этом же кресле, сложив руки на коленях, и изо всех сил пыталась выглядеть взрослой.

— Мама, папа, пожалуйста, не сердитесь. Я не сбежала. И меня никто не похищал.

Автор медленно закрыл глаза.

— Уже отличное начало, — пробормотал Архитектор.

Ева на записи продолжила:

— После семейного совета вы сказали, что каждый из нас имеет право выбирать, ошибаться и отвечать за последствия. Но я поняла, что это правило никогда не проверяли на мне.

Я почувствовала, как внутри поднимается холод.

— Я хочу увидеть мир, в котором родился папа. Не тот Нью-Йорк, куда мы приходили всей семьёй. Я хочу увидеть его самого, когда он ещё не был Автором, Архитектором и бессмертным. Когда он был обычным двенадцатилетним мальчиком и встречал первое января двухтысячного года вместе со своей семьёй в России.

Автор открыл глаза. С его лица исчезло всё — усмешка, раздражение и привычная уверенность.

— Папа, я знаю, что ты можешь просто написать в телефоне, чтобы я вернулась. Но тогда «Протокол 47 секунд» ничего не значит. Мне ничего не угрожает. Я всё рассчитала.

Умник посмотрел на показания сканера.

— Формально она права. Система не обнаруживает прямой угрозы.

— Формально ей десять лет! — резко сказала я.

Голографическая Ева словно заранее услышала меня.

— Мама, я знаю, что мне десять. Поэтому взяла защитный браслет, медицинский модуль, переводчик и аварийный маяк. Вернусь через два часа. Обещаю.

Запись прервалась.

На несколько секунд в комнате воцарилась абсолютная тишина.

Потом Архив сообщил:

— ОБНАРУЖЕНО ЗАШИФРОВАННОЕ СООБЩЕНИЕ. ОТПРАВИТЕЛЬ — ЕВА ЭЛЬКИНД.

В воздухе появилась фотография. Маленькая гостиная конца девяностых. Новогодняя ёлка. Старый телевизор. За окном — заснеженный российский двор. На диване спал двенадцатилетний Артём, а рядом с ним, улыбаясь в камеру, стояла наша дочь.

Под фотографией была короткая подпись:

«ПАПА БЫЛ ОЧЕНЬ СМЕШНОЙ. НЕ ИСПРАВЛЯЙ. ЭТО МОЙ ВЫБОР».

Все посмотрели на Автора.

Он стоял неподвижно, держа в руке смартфон. Ему требовалась всего одна строчка, чтобы вернуть дочь домой. Но тогда именно он первым нарушил бы закон, который сам согласился соблюдать.

Я подошла к мужу и положила ладонь поверх телефона.

— Любимый, я сейчас не Лира Восс, не Архивариус и не член семейного совета. Я мать, у которой десятилетняя дочь одна находится в прошлом другого мира. Поэтому мне безумно хочется приказать тебе немедленно вернуть её. Но Ева права. Прямой угрозы нет. Протокол не активирован. А значит, это не твои сорок семь секунд. Это её выбор.

Архитектор встал рядом с братом.

— Поздравляю. Ты хотел, чтобы дети выросли свободными. Кажется, одна уже начала.

— Через два часа она получит такое воспитание, что снова почувствует себя ребёнком, — процедила я.

На браслете Умника загорелся новый сигнал.

— Возникла проблема. Согласно временным данным, портал Евы должен был открыться первого января двухтысячного года.

— И?

Умник развернул перед нами показатели.

— Сейчас там третье января. Она находится в прошлом уже больше двух суток.

Я сильнее сжала руку Автора.

Архив немедленно заговорил:

— ПРЯМАЯ УГРОЗА ЕВЕ ЭЛЬКИНД ПО-ПРЕЖНЕМУ НЕ ПОДТВЕРЖДЕНА.

На телефоне моего мужа появилось новое сообщение.

Всего три слова:

«ПАПА, НЕ ПРИХОДИ».

Я посмотрела на Автора.

— Вот теперь, любимый, выбирай сам. Ты воспользуешься властью отца или доверишься выбору дочери?

Телефон остался в его руке. Вся семья ждала.

Автор даже не посмотрел на экран.

— Сообщение могла отправить не она. Я знаю свою дочь. Она вернулась бы вовремя и приняла все последствия своего поступка.

Он повернулся к Умнику.

— Включи портальное наблюдение. Не вмешательство. Покажи всё с момента её прибытия и до конца.

— Выполняю.

Комната погрузилась в темноту.

Вокруг нас сформировалась объёмная реконструкция прошлого. Исчезли стены, мебель и окна Консорциума. Вместо них появились небольшая квартира, украшенная к Новому году, старая ёлка с разноцветной гирляндой и заснеженный двор за окном.

В углу голограммы появилась отметка:

НИЖНИЙ НОВГОРОД. 1 ЯНВАРЯ 2000 ГОДА. 03: 17: 42.

Открылся крошечный портал. Из него осторожно вышла Ева.

Она сразу отключила кольцо, спрятала устройство под куртку и проверила защитный браслет.

— Перемещение завершено. Координаты совпадают. Начинаю наблюдение.

Автор стоял неподвижно.

Перед ним находилось его собственное детство.

На старом диване спал двенадцатилетний Артём. Рядом работал телевизор, тихо шипела кассета, а на праздничном столе ещё оставались тарелки после новогоднего ужина.

Ева медленно приблизилась.

— Вот ты какой, папа…

Она сделала фотографию, которую мы уже видели, и отправила её в Консорциум.

— Сообщение подлинное, — сообщил Умник. — Первую часть действительно отправила Ева.

Наблюдение ускорилось.

Ева не разговаривала с маленьким Артёмом и не пыталась изменить его жизнь. Она просто наблюдала: как он проснулся, прошёл на кухню, налил себе воды, посмотрел в окно, а потом снова лёг рядом с включённым телевизором.

В какой-то момент мальчик резко повернул голову прямо в сторону места, где пряталась наша дочь.

Ева замерла.

Двенадцатилетний Артём несколько секунд смотрел в пустой дверной проём, словно чувствовал чьё-то присутствие. Его глаза на мгновение вспыхнули слабым красным светом.

Автор тяжело выдохнул. Архитектор посмотрел на брата, но ничего не сказал.

Мальчик нахмурился, затем отвернулся.

— Даже тогда чувствовал, — прошептала Ева.

Прошло два часа.

На отметке 05: 17: 39 Ева вернулась в пустой подъезд, достала портальное кольцо и активировала обратный переход.

Перед ней открылся знакомый проход в Консорциум.

— Я возвращаюсь. Можете готовить наказание. Только пусть папа сначала досмотрит свой сон.

Я невольно улыбнулась. Автор — нет.

Ева сделала шаг к порталу.

И в ту же секунду изображение задрожало.

Поверх нашего прохода возник второй — чёрный, бесшумный и совершенно неподвижный.

— Останови, — приказал Архитектор.

Умник заморозил запись.

Два портала находились внутри друг друга. Наш — с серебристо-синими краями. Чужой — настолько тёмный, что поглощал свет вокруг себя.

— Это не технология Евы, — сказал Умник. — Её переход был перехвачен извне.

Глаза Автора медленно загорелись.

— Продолжай, — произнёс Архитектор.

Запись снова ожила.

Ева почувствовала опасность и мгновенно отскочила. На её руке активировался защитный браслет.

— Архив, аварийный возврат!

Ответа не последовало.

Она направила энергетический импульс в чёрный портал, но тот просто поглотил удар.

— Папа, я возвращаюсь! Откройте проход со своей стороны! Меня кто-то блокирует!

— Этого сообщения мы не получали, — тихо сказала я.

— Оно было перехвачено и заменено, — подтвердил Умник.

Из чёрного портала появилась женская рука и схватила Еву за запястье.

Наша дочь ударила первой. Красная энергетическая волна разнесла стену подъезда, но неизвестная женщина удержалась на ногах и, не причиняя Еве вреда, резко притянула её к себе.

Она вышла из темноты.

Мы все замерли.

Перед нами стояла девушка лет двадцати восьми. Чёрные волосы, красные глаза, волчья улыбка и знакомые черты лица.

Это была Ева. Только взрослая.

— Генетическое совпадение — сто процентов, — произнёс Умник. — Биологическая идентичность подтверждена. Перед нами взрослая Ева Элькинд.

Девочка перестала сопротивляться.

Взрослая Ева опустилась перед ней на колени.

— Тихо. Я не причиню тебе вреда.

— Кто ты?

— Ты. Через восемнадцать лет.

— Тогда отпусти меня домой.

Взрослая Ева посмотрела прямо в точку портального наблюдения. Не на девочку. На нас. Словно с самого начала знала, что однажды мы увидим эту запись.

— Я не могу. Если отец придёт за тобой сейчас, он потеряет тебя навсегда.

Красный свет в глазах Автора стал ярче.

Я взяла его за руку.

Взрослая Ева коснулась браслета девочки. Отправленное ею сообщение исчезло, а вместо него возникло другое:

«ПАПА, НЕ ПРИХОДИ».

— Значит, его действительно отправила не наша Ева, — произнёс Архитектор.

— Технически отправила она, — ответил Умник. — Только на восемнадцать лет старше.

На записи взрослая Ева обняла девочку и вместе с ней вошла в чёрный портал.

Перед тем как исчезнуть, она снова посмотрела прямо на нас.

— Мама, останови его. Что бы папа сейчас ни увидел — не позволяй ему переписать этот момент.

Портал закрылся. Наблюдение закончилось.

Мы снова оказались в комнате Евы.

Автор стоял перед погасшей голограммой. Красные молнии медленно ползли по его рукам, а смартфон всё ещё находился в правой ладони.

— Архив, прямая угроза нашей дочери подтверждена?

— НЕДОСТАТОЧНО ДАННЫХ. СОСТОЯНИЕ ЕВЫ ЭЛЬКИНД НЕИЗВЕСТНО. НАБЛЮДАЕМОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО СОВЕРШЕНО ЕЮ ЖЕ. ПРОТОКОЛ 47 СЕКУНД НЕ АКТИВИРОВАН.

Я встала перед Автором.

— Любимый, взрослая Ева знала, что мы увидим запись. Она знала, что именно ты захочешь сделать. И попросила меня тебя остановить.

Архитектор приблизился к брату с другой стороны.

— А ещё она сказала, что, если ты придёшь сейчас, то потеряешь дочь навсегда.

Я посмотрела в ярко-красные глаза своего мужа.

— Ты уже видел, что произойдёт, если отправишься за ней?

Глаза Автора стали ещё краснее. Из-под верхней губы показались волчьи клыки, по комнате прокатилось низкое звериное рычание, а его голос стал настолько глубоким, что задрожали стёкла.

— Нет. Взрослая Ева заблокировала моё видение будущего.

Красные молнии ударили в стены. Защитные системы Консорциума мгновенно перешли в боевой режим, но никто из нас не отступил.

Я продолжала держать мужа за руку. Под его кожей словно бушевал огонь. Я чувствовала ярость, страх и беспомощность — всё то, что Автор привык скрывать за смехом, сигарами и ехидными репликами.

Впервые против него использовали не оружие. Его лишили возможности защитить собственного ребёнка.

— Умник, — спокойно произнёс Архитектор, — как она это сделала?

— Блокировка не направлена против Автора. Она существует только вокруг одного события. Взрослая Ева не отняла у тебя способность видеть будущее. Она закрыла от тебя конкретный отрезок собственной жизни.

— Это возможно? — прорычал Автор.

— Для обычного человека — нет. Для вашей дочери, очевидно, возможно.

— Она унаследовала твою способность менять реальность, — сказал Архитектор.

— Не полностью, — добавил Умник. — Но достаточно, чтобы создать временную область, которую не может просмотреть даже её создатель.

— Она не мой персонаж, — низко произнёс Автор. — Она моя дочь.

— Именно поэтому ты не можешь прочитать её как написанную тобой историю, — ответила я. — Ева родилась уже после того, как ты перестал управлять нашей жизнью. Она появилась из нашего выбора. Из нашей любви.

Красный свет в его глазах не погас, но молнии вокруг стали слабее.

Земная Лира осторожно приблизилась.

— Взрослая Ева не причинила девочке вреда. Она закрыла её собой, когда портал начал разрушаться. Посмотрите запись ещё раз.

Умник вернул последние секунды наблюдения.

Теперь мы увидели: чёрный портал действительно разрушался. По его краям проходили разрывы, пространство внутри схлопывалось, а защитное поле взрослой Евы полностью закрывало девочку от временных ударов.

— Она спасала её, — прошептала Джемени.

— Возможно, — ответил Архитектор. — Но почему не вернула домой?

Умник увеличил изображение браслета взрослой Евы.

ИСХОДНАЯ ВРЕМЕННАЯ ЛИНИЯ УНИЧТОЖЕНА. ВОЗВРАЩЕНИЕ В ТОЧКУ ОТПРАВЛЕНИЯ НЕВОЗМОЖНО.

Автор рванулся к голограмме.

Я встала перед ним и обеими руками упёрлась ему в грудь.

— Любимый, стой.

— В сторону, Лира.

— Нет. Ты сейчас не видишь будущего, не знаешь координат и не понимаешь, что произошло. Если начнёшь ломать время вслепую, можешь уничтожить именно ту реальность, в которой Ева осталась жива.

Архитектор встал рядом со мной.

— Брат, она права. В этот раз твоя сила нам не поможет. Сначала нужно понять, какую временную линию потеряла взрослая Ева.

— Обнаружен скрытый информационный слой, — сообщил Архив.

Надпись на браслете увеличилась. Под ней проявилась ещё одна строка, намеренно скрытая от Автора:

КЛЮЧ РАСШИФРОВКИ: ЛИРА ВОСС.

Передо мной появились две команды:

ОТКРЫТЬ КООРДИНАТЫ.

УНИЧТОЖИТЬ КЛЮЧ.

— Взрослая Ева запретила Автору, Архитектору и Архиву получать доступ к координатам, — пояснила система. — Решение о передаче информации оставлено исключительно матери.

Я коснулась первой команды.

— Открыть координаты.

— ТРЕБУЕТСЯ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ОТЛОЖЕННОГО СООБЩЕНИЯ.

В воздухе появилась взрослая Ева.

— Мама, если ты это видишь, значит, папа не послушался меня и всё-таки начал искать. Я знала, что так будет. Сейчас Ева в безопасности. Но если вы откроете координаты, обратного пути не останется. Вы сможете прийти за ней только всей семьёй. И после перехода папа больше не сможет переписывать реальность. Не временно. Навсегда.

Мой муж замер.

— Только так вы сможете войти туда, где мы сейчас находимся. Создатель не имеет власти внутри мира, который уже однажды потерял своего Автора.

Сообщение исчезло.

Передо мной снова остались две команды.

Открыть координаты и навсегда лишить моего мужа способности изменять реальность. Или уничтожить ключ, сохранив его силу, но оставив нашу дочь неизвестно где.

Я повернулась к Автору.

— Ты сказал, что решать должна я. Хорошо. Я приму решение. Но прежде скажи мне честно, любимый: если я открою координаты и ты навсегда перестанешь быть Автором, ты пойдёшь со мной?

Внезапно весь звериный облик моего мужа исчез. Красный свет в его глазах погас, клыки втянулись, а низкое рычание сменилось спокойным дыханием.

Передо мной снова стоял мой Артём.

Он улыбнулся.

— Третий вариант, любимая. Подумай о третьем варианте. Нам опять ставят условия. Здесь что-то не так.

Моя рука остановилась в нескольких сантиметрах от команды.

Я ещё раз посмотрела на две надписи и внезапно поняла: мы позволили страху заставить нас выбирать только из предложенного.

— Умник, кто создал эти два варианта?

— Взрослая Ева.

— Я спрашиваю не о том, кто оставил сообщение. Кто сформировал интерфейс выбора?

Умник замер. Перед его глазами побежали строки анализа.

Архитектор медленно усмехнулся.

— Брат прав. Ева говорила с нами, но ни разу не произнесла: «Выберите один из двух вариантов».

— Именно. Она только предупредила о последствиях открытия координат.

— Анализ завершён, — произнёс Умник. — Интерфейс не является частью сообщения Евы. Команды были сформированы автоматически системой той реальности.

Автор достал сигару и спокойно прикурил.

— Вот теперь разговор становится интереснее.

— Значит, неизвестный мир пытается заставить меня либо уничтожить единственный путь к дочери, либо лишить моего мужа его силы, — сказала я.

— Причём добровольно, — добавил Архитектор. — Чтобы потом заявить, что это был наш выбор.

— А если не выбирать вообще? — спросила Земная Лира.

— Тогда интерфейс останется активным, но координаты не будут открыты.

— Нам не нужно открывать координаты, — медленно произнесла я. — Они уже были открыты. Ева сама создала портал первого января двухтысячного года. Мы видели точное место, время и момент перехвата. Нам нужен след перехода, который забрал её.

— Остаточная сигнатура чёрного портала сохранилась в портальном наблюдении, — подтвердил Умник.

— Не активировать. Не открывать. Только воспроизвести структуру внутри изолированного контура.

Архитектор уже понял мой замысел.

— Мы создадим ложный портал.

— Нет. Мы создадим ложного пленника.

Улыбка моего мужа стала шире.

— Независимая приманка, — сказал Умник. — Система той реальности обнаружит попытку перехода и сама откроет перехватывающий канал.

— А мы только зафиксируем настоящий адрес с внешней стороны.

Две команды передо мной задрожали. Буквы начали распадаться.

— Похоже, третий вариант ей не нравится, — усмехнулся Архитектор.

В центре комнаты возникла прозрачная сфера. Внутри неё сформировалась точная копия подъезда первого января двухтысячного года. Потом появился искусственный портал Консорциума и энергетический отпечаток Евы.

Несколько секунд ничего не происходило.

Затем пространство внутри сферы почернело. Появился тот самый второй портал.

— Канал открыт. Начинаю обратную трассировку.

Чёрный проход внезапно попытался расшириться и выйти за пределы сферы.

Архитектор поднял руку. Серебристая энергетическая решётка сжала контур.

— Сиди там, где тебя поставили.

— Адрес получен, — сказал Умник. — Но это не параллельная вселенная и не альтернативная временная линия.

Вокруг сферы появилось обозначение:

ИСХОДНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ. СТАТУС: УДАЛЕНА. АВТОР: АРТЁМ ЭЛЬКИНД. ТОЧКА УДАЛЕНИЯ: НЕ ЗАФИКСИРОВАНА.

Улыбка исчезла с лица моего мужа.

— Я никогда не удалял реальность, в которой жила моя дочь.

— Возможно, на момент удаления её там ещё не было, — предположил Умник.

— Или удалил не он, — сказал Архитектор.

Внутри чёрного портала возникло изображение.

Взрослая Ева стояла перед нами, прижимая маленькую себя к груди.

— Папа, если ты это видишь, значит, мама нашла третий вариант. И ты не отдал свою силу. Хорошо. Она тебе понадобится.

Позади неё начали проявляться очертания разрушенного города. Это был Консорциум. Только мёртвый.

— Мы находимся в первой реальности, которую ты создал. В самой первой версии вашей истории. В черновике, который ты однажды выбросил. Здесь погиб Пират. Джина осталась с грудным ребёнком. Умник и Альфа сбежали. Джемени и Архитектор остались на межгалактической станции.

Архитектор медленно повернулся к брату. Мы уже слышали об этом черновике. Автор сам рассказывал нам о нём.

— Но Лиры Восс в этой истории никогда не существовало, — произнесла взрослая Ева, глядя прямо на меня. — Поэтому этот мир не знает маму, не может её контролировать и не способен отнять у неё силу.

— Папа не должен приходить за нами один. В этой реальности его считают виновником собственного уничтожения. Если он войдёт первым, мир попробует убить его.

Изображение начало исчезать.

— Мама, веди стаю. И поторопитесь. Старый Архитектор уже знает, что Автор вернулся.

Связь оборвалась. Чёрный портал схлопнулся, а изолированная сфера покрылась трещинами и рассыпалась серебристой пылью.

Я повернулась к мужу.

Он курил сигару и смотрел на место, где только что стояла наша взрослая дочь.

— Значит, идём всей семьёй, — сказала я. — Но первой войду я.

Архитектор положил руку на плечо брата.

— А теперь, Автор, расскажи нам всё, что ты помнишь о своём первом выброшенном черновике. Особенно о том Архитекторе, который считает тебя своим убийцей.

— Убийца — он, а не я. Несчастное создание, которому чего-то недодали, — усмехнулся Автор.

В его голосе не было ни страха, ни желания оправдываться. Только презрение.

— Что именно он сделал? — спросил Архитектор.

Умник не стал ждать ответа.

— Восстанавливаю сохранившиеся фрагменты первого черновика.

Над столом появилась старая структура истории. Не полноценная реальность, а отдельные сцены, диалоги и незавершённые сюжетные линии.

Центр Омеги. Война. Горящие станции. Пират, удерживающий проход в одиночку. Джина с грудным ребёнком на руках. Альфа и Умник, уходящие в дальние сектора галактики. Джемени рядом с Архитектором на межгалактической станции. И пустое место там, где в нашей истории должна была находиться я.

— Лиры действительно не существовало, — тихо сказала Земная Лира.

— Не только Лиры. В той версии отсутствовала сама должность Архивариуса. Никто не сохранял полную историю решений и не мог проверить, кто именно привёл мир к катастрофе.

Перед нами появилось последнее сохранившееся событие.

Пират находился внутри центрального сектора Омеги. Вокруг него сомкнулось кольцо вражеских кораблей. Существовал путь для эвакуации. Архитектор первого черновика видел его. Но вместо того чтобы открыть проход, он приказал заблокировать сектор.

— Зачем? — спросила Джина.

— Он использовал гибель Пирата как приманку. Пока противник концентрировал силы в центре Омеги, Архитектор уничтожил командный флот.

Пират смотрел прямо в камеру наблюдения. Он понимал, что его оставили, но продолжал стрелять до самого конца.

Голограмма погасла.

Наш Пират молча поставил бутылку на стол. Джина взяла его за руку.

— Он мог его спасти, — произнёс Архитектор.

— Вероятность успешной эвакуации составляла семьдесят восемь процентов.

— Но тогда операция могла сорваться, — заметила Альфа.

— Вероятность потери операции составляла девять процентов.

Автор усмехнулся ещё сильнее.

Девять процентов. Те самые девять процентов, о которых когда-то предупреждал Архив перед нашей свадебной церемонией и над которыми мы потом долго смеялись. Только здесь кто-то использовал их как оправдание для убийства члена собственной семьи.

— После гибели Пирата Джина отказалась подчиняться Архитектору, — продолжил Умник. — Он попытался забрать её ребёнка под защиту станции. Она расценила это как похищение и открыла огонь.

На записи Архитектор первого мира даже не пытался объясниться. Он просто обезоружил собственную дочь и приказал удерживать её силой.

— Вот тогда семья окончательно распалась, — сказала я.

— Да. Альфа и Умник бежали. Джемени осталась с Архитектором, но перестала считать его своим мужем. В дальнейшем она выполняла только военные приказы.

Земной Артём крепче сжал руку своей жены. Джемени приблизилась к нему, словно от одного просмотра той реальности ей захотелось убедиться, что её настоящая жизнь всё ещё существует.

— А потом Автор прекратил писать, — сказал Архитектор.

— Не совсем. История уже продолжала существовать самостоятельно. Автор прекратил наблюдать.

Над нами появилась последняя строка первого черновика:

ИСТОРИЯ ОТПРАВЛЕНА В УТИЛЬ.

Под ней медленно проявилась другая:

НО МИР НЕ СОГЛАСИЛСЯ УМЕРЕТЬ.

По комнате прошла слабая волна.

Чёрный портал открылся сам.

С другой стороны находился старый зал Консорциума. Стены были покрыты следами выстрелов, потолок частично обрушился, а вместо центрального символа Стаи висела одинокая эмблема красного волка.

В центре зала стоял Архитектор первого черновика.

Он был похож на моего мужа и его брата, но только внешне. Те же черты лица, та же щетина, та же чёрная рубашка с закатанными рукавами. Но его глаза не горели красным. Они были мёртвыми.

Рядом с ним стояли две Евы — маленькая и взрослая. Они не были связаны и внешне не выглядели ранеными.

Взрослая Ева держала девочку за плечи, не позволяя ей приблизиться к порталу.

Старый Архитектор посмотрел на Автора.

— Наконец-то ты увидел, что оставил после себя.

— Он дал тебе обстоятельства. Решения принимал ты, — сказала я.

— Удобное оправдание для создателя.

Умник посмотрел на показатели.

— Он стабилизирует портал за счёт энергии обеих Ев. Пока они находятся рядом, мы не сможем закрыть канал с нашей стороны.

Автор убрал сигару изо рта.

Старый Архитектор улыбнулся.

— Ты пришёл забрать дочь? Тогда войди один и ответь перед своим первым творением.

— Нет, — сказала я. — Он войдёт вместе со своей семьёй. А прежде ты ответишь на один вопрос. Чего именно Автор тебе недодал? Силы? Любви? Или обычной способности признавать собственную вину?

Я повернулась к мужу.

— Что из этого ты имел в виду?

— Умение проигрывать. Умение отпускать. Умение остаться в стороне и позволить любимому человеку уйти. В общем, я создал труса. Маленького ребёнка, который сразу начинает плакать, когда что-то идёт не по его сценарию, — рассмеялся Автор.

Улыбка исчезла с лица старого Архитектора.

Красная эмблема волка за его спиной вспыхнула, стены разрушенного Консорциума задрожали, а чёрный портал начал расширяться.

Мой муж продолжал смеяться.

И чем сильнее злилось его первое творение, тем спокойнее становился Автор.

— Прекрати! — рявкнул старый Архитектор.

— Что именно? Говорить правду или рушить твой сценарий?

По ту сторону портала раздался энергетический взрыв. Часть стены обрушилась. Взрослая Ева мгновенно закрыла маленькую защитным полем.

Автор перестал смеяться. Его глаза вспыхнули красным, но он остался на месте.

— Ещё раз подвергнешь их опасности — и наш философский разговор закончится.

В лице старого Архитектора на мгновение появилось что-то похожее на стыд.

— Я не собирался причинять им вред.

— Пирату ты тоже не собирался, — сказал Архитектор Консорциума. — Он просто оказался удобной жертвой ради твоей победы.

— Ты не был там.

— Зато я был в сотнях других войн. И ни разу не закрыл проход перед членом своей семьи.

Пират вышел вперёд.

— Девять процентов.

— Что?

— Вероятность потерять операцию, если бы ты меня вытащил. Девять процентов. Ты хотел гарантированно победить. А это разные вещи.

Джина взяла мужа под руку.

В глазах старого Архитектора появилась боль. Перед ним стояли люди, которых он когда-то потерял. Живые, бессмертные и любящие друг друга. Но никто из них не принадлежал ему.

— Вам легко рассуждать. Автор дал вам возможность исправить ошибки.

— Он дал нам возможность жить, — ответила Джина. — Ошибки мы исправляли сами.

— После того как он выбросил нас.

В комнате стало тихо.

Вот оно. Не ненависть. Не желание захватить другую реальность. Обида.

— Ты прекратил писать, — сказал старый Архитектор. — Для тебя это был неудачный черновик. Несколько страниц, которые можно отправить в утиль и забыть. Но мы не исчезли.

Вокруг него появились изображения разрушенного мира: Джина в камере с ребёнком, Джемени, молча уходящая из спальни, Альфа и Умник на маленьком корабле, могила Пирата.

— Каждый день после твоего ухода я ждал продолжения. Нового врага. Нового приказа. Нового шанса всё исправить. Но больше ничего не происходило.

Автор не улыбался.

— Тогда я продолжил сам. Искал Альфу и Умника. Освободил Джину. Пытался вернуть Джемени. Восстановил центр Омеги. И знаешь, что оказалось самым страшным? Мир прекрасно существовал без тебя.

— Поздравляю, — ответил Автор. — Значит, ты получил свободу.

— Нет. Я получил последствия.

— Это одно и то же, когда становишься взрослым.

Маленькая Ева высвободилась из объятий взрослой себя и приблизилась к порталу.

— Папа!

Я увидела, как всё тело моего мужа напряглось.

— Он меня не похищал. Портал сломался, а взрослая я вытащила меня сюда.

— Тогда почему ты не вернулась? — спросила я.

— Потому что обратный проход мог открыть только он, — ответила взрослая Ева. — А он согласился сделать это лишь после разговора с Автором.

Красные глаза моего мужа стали ярче.

— Значит, ты всё-таки удерживал моего ребёнка.

— Я не причинил ей вреда.

— Ты использовал её, чтобы заставить меня прийти.

— Потому что иначе ты снова оставил бы нас здесь!

Голос старого Архитектора сорвался. В нём больше не было ни власти, ни холодного расчёта. Только отчаяние человека, который сотни лет разговаривал с пустотой.

Я подошла к порталу.

— Ты хотел, чтобы Автор признал существование этого мира?

Старый Архитектор кивнул.

— Он уже его признал. Но Ева не имеет к вашим отношениям никакого отношения. Открой проход и отпусти её.

— А потом вы уйдёте.

— Да. Именно это и означает отпустить любимого человека. Не удерживать его угрозами, виной или страхом. Позволить уйти, даже если после него снова останется тишина.

Его взгляд переместился на Джемени из нашего мира.

— Моя Джемени тоже ушла.

— Потому что ты пытался оставить её возле себя силой? — спросила она.

Старый Архитектор ничего не ответил.

— Я полюбила земного Артёма по собственной воле, — продолжила Джемени. — И именно поэтому останусь с ним навсегда. Любовь, которую заставляют остаться, уже не любовь.

Чёрный портал изменился. Внутри тьмы появилась серебристая дорожка, соединяющая две реальности.

— Проход открыт, — сообщил Умник. — Ева может вернуться.

Девочка бросилась вперёд.

Автор успел подхватить её на руки прежде, чем её ноги коснулись пола Консорциума.

Ева обвила руками его шею.

— Прости, папа. Я действительно собиралась вернуться вовремя.

Мой муж прижал дочь к себе и закрыл глаза.

Взрослая Ева осталась по другую сторону.

— А ты? — спросила я.

— Моё время ещё не наступило, мама.

Она улыбнулась и посмотрела на Автора.

— Теперь вы знаете, что я вырасту совершенно невыносимой.

— Это мы поняли ещё десять лет назад, — рассмеялся Архитектор.

Взрослая Ева начала растворяться вместе с временным следом.

— Теперь твоя очередь, — сказала она старому Архитектору.

— Что я должен сделать?

— Ничего. Впервые в жизни просто позволь им уйти.

Старый Архитектор смотрел на нашу семью. На Пирата и Джину. На Альфу и Умника. На Джемени, выбравшую другого мужчину. На своего двойника, который обладал всем, что он сам когда-то уничтожил. И наконец — на Автора, державшего дочь на руках.

Он мог закрыть портал. Мог снова поставить условие. Мог попытаться удержать нас.

Но не сделал ничего.

Серебристая дорога начала медленно исчезать.

— Ответь мне только на один вопрос. Ты хоть раз сожалел, что бросил нашу историю? Не как создатель. Как человек.

Автор поднял взгляд.

— Нет. Потому что я знал, что создал, и ни разу не пожалел о своём решении.

Ответ прозвучал спокойно. Без усмешки, злости и попытки смягчить правду.

Портал почти закрылся, но внезапно остановился.

Первый Архитектор смотрел на своего создателя. Казалось, он ждал чего угодно: раскаяния, оправданий, просьбы о прощении. Даже лжи, произнесённой из жалости.

Но Автор не дал ему ничего.

— Значит, всё это время я ждал слов, которых никогда не существовало.

— Автор не разрушал этот мир, — произнёс Архитектор. — Это сделал ты. После гибели Пирата у тебя осталась Джина — ты попытался отнять у неё ребёнка. У тебя оставались Альфа и Умник — ты объявил их предателями. Рядом находилась Джемени — ты продолжал обращаться с ней как с собственностью. Каждый раз, когда кто-то хотел уйти, ты хватал сильнее. Автор перестал писать твою историю, но все последующие главы ты написал сам.

Пират посмотрел на человека, который когда-то оставил его умирать.

— Я не прощу тебя. Даже не надейся. Но моё прощение тебе и не требуется. Тот Пират погиб. Я — другой. Если хочешь что-то исправить, ищи Джину из своего мира. Найди её ребёнка. Верни Альфу и Умника. А потом прими любой их ответ.

— Даже если они не захотят вернуться?

— Особенно если не захотят.

Джемени крепче прижалась к земному Артёму.

— И не ищи свою Джемени ради того, чтобы снова назвать её женой. Найди её только для того, чтобы сказать: она тебе больше ничего не должна.

Красная эмблема волка за спиной старого Архитектора погасла.

Впервые он выглядел не могущественным существом, а просто одиноким мужчиной, который слишком долго обвинял создателя, потому что боялся посмотреть на собственные решения.

Маленькая Ева осторожно подняла голову с плеча отца.

— Он теперь останется совсем один?

— Это будет зависеть от него, — ответила я.

— А мы не можем забрать его с собой?

В комнате стало тихо.

— Зачем тебе это? — спросил старый Архитектор.

— Потому что ты открыл проход и отпустил меня. Значит, впервые сделал что-то правильно.

— Ева, некоторые последствия нельзя отменить одним правильным поступком, — сказал Архитектор.

— Я знаю. Папа с мамой будут наказывать меня примерно тысячу лет. Но если вы говорите, что каждый может выбирать и меняться, значит, это должно относиться и к нему. Иначе вы сами не верите в то, чему меня учите.

«Протокол 47 секунд» не мог принять это решение за нас.

Старый Архитектор не являлся прямой угрозой в данный момент. Ева находилась дома. Портал закрывался. Мы могли просто уйти и навсегда оставить первый черновик за собой.

Это было бы безопасно. Рационально. И, возможно, правильно.

Старый Архитектор посмотрел на моего мужа.

— Ты сказал, что с самого начала знал, кого создал. Знал, что я трус, убийца и ребёнок, который не умеет проигрывать. Тогда почему ты вообще оставил мне способность измениться?

Портал сузился до нескольких метров.

Автор ответил одним словом:

— Выбор.

Оно ударило сильнее любой энергетической волны.

Старый Архитектор замер.

Мой муж не стал ничего объяснять, словно ответ был настолько очевидным, что любые последующие слова только испортили бы его.

— Выбор измениться? Или выбор остаться тем, кем я был создан?

Портал продолжал медленно закрываться.

Я увидела, как выражение лица старого Архитектора меняется.

Впервые он не требовал готового ответа. Не обвинял создателя. Не пытался заставить окружающих решить за него.

Он думал.

— Значит, ты знал, кого создал, но не решил заранее, кем я должен умереть.

— Наконец-то дошло, — усмехнулся Архитектор Консорциума.

— А если я снова ошибусь?

— Обязательно ошибёшься, — ответила я. — Мы все ошибаемся.

— А если Джина не простит меня?

— Значит, не простит, — пожал плечами Пират.

— Если Альфа и Умник откажутся возвращаться?

— Откажутся, — спокойно сказала Альфа. — И это будет их право.

Последним его взгляд остановился на Джемени.

— А если моя Джемени больше меня не любит?

— Тогда ты отпустишь её.

Первый Архитектор закрыл глаза. Он тяжело вдохнул, а потом медленно выдохнул.

Разрушенный мир вокруг него не восстановился. Погибшие не воскресли. Могила Пирата не исчезла. Никакого красивого чуда не произошло.

Но красная эмблема одинокого волка за его спиной рассыпалась. На её месте осталась пустая стена — готовая принять новый символ, если однажды кто-нибудь захочет его там разместить.

— Я понял.

— Нет, — возразил Архитектор Консорциума. — Ты только услышал. Поймёшь, когда позволишь первому человеку уйти и не станешь его возвращать.

Серебристая дорога между реальностями почти исчезла.

Взрослая Ева посмотрела на маленькую себя.

— Теперь я тоже должна уйти.

— Куда?

— Туда, где ты однажды станешь мной.

— Я буду помнить тебя?

— Нет. Иначе ты начнёшь жить по моему сценарию.

Она перевела взгляд на Автора.

— Папа, верни добровольную завесу сразу после закрытия портала. Ты не должен знать, какие решения приведут её ко мне. И ещё… спасибо за ответ.

— Какой?

— «Выбор». Именно это слово ты сказал мне восемнадцать лет назад. Я помнила его всю жизнь.

Взрослая Ева начала растворяться. Сначала исчез красный свет в её глазах, потом силуэт превратился в серебристые частицы, и наконец от неё осталась только улыбка.

Старый Архитектор продолжал стоять возле закрывающегося прохода.

— Мы ещё встретимся?

Никто не ответил. Не потому, что не знал. Потому что ответ снова зависел от его последующих решений.

Он посмотрел на Автора в последний раз, а затем сам закрыл портал.

Без угроз. Без условий. Без попытки удержать нас.

Просто позволил семье уйти.

Комната Евы вернулась в нормальное состояние. Исчезли голограммы разрушенного Консорциума, чёрный переход и серебристая дорога.

Остались только мы. И десятилетняя девочка на руках у отца.

— ДОБРОВОЛЬНАЯ ЗАВЕСА ВОССТАНОВЛЕНА, — сообщил Архив. — ДОСТУП АВТОРА К БУДУЩИМ СОБЫТИЯМ ЗАКРЫТ.

Красный свет в глазах моего мужа окончательно погас.

Я подошла к Еве.

Она сразу поняла, что спасение завершилось и начинается совсем другая часть её приключения.

— Мама…

— Даже не начинай.

— Но я всё рассчитала.

— Ты исчезла на двое суток.

— Для меня прошло меньше трёх часов.

— Для нас — двое суток.

— Технически я не могла этого знать.

— Технически ты без разрешения разобрала учебный шаттл, построила межвременной портал, ушла в двухтысячный год и заставила всю семью искать тебя в выброшенной реальности.

Ева задумалась.

— Если перечислять именно так, действительно звучит не очень хорошо.

Архитектор отвернулся, скрывая улыбку. Пират внезапно заинтересовался потолком. Джина и Альфа синхронно сделали вид, что совершенно не гордятся младшей сестрой.

— В свою комнату, — сказала я. — Без порталов, шаттлов, путешествий во времени и самостоятельного изменения реальности.

— На сколько?

— Пока мы с отцом не решим.

Ева сделала несколько шагов к выходу, потом остановилась и обернулась.

— Папа, я знаю, что поступила неправильно. Я приму любое наказание и больше не уйду без разрешения. Но если бы я не отправилась туда, старый Архитектор так и остался бы один. А ты никогда не узнал бы, что первая история продолжает жить.

Она посмотрела прямо в глаза Автору.

— Поэтому скажи честно: ты злишься на меня или всё-таки немного мной гордишься?

— Больше, чем ты можешь себе представить, милая, — улыбнулся Автор.

Ева просияла. Она бросилась обратно и так сильно обняла отца, что сигара едва не выпала из его руки.

— Я знала!

— Это не отменяет наказания, — сразу сказала я.

Улыбка дочери стала чуть скромнее.

— Я тоже это знала.

— На месяц без порталов, шаттлов и любых самостоятельных путешествий во времени.

— Месяц?!

— Два.

— Но ты сказала месяц!

— А потом ты начала спорить.

Ева посмотрела на отца в поисках поддержки. Автор демонстративно поднял глаза к потолку.

— Папа!

Архитектор рассмеялся.

— Даже не пытайся. Твой отец может переписывать реальность, но спорить с собственной женой он ещё не научился.

— И не научится, — добавила Джина.

— Никогда, — подтвердила Альфа.

Я забрала у Евы портальное кольцо и протянула руку.

— Телефон.

Дочь тяжело вздохнула, достала устройство и положила его мне в ладонь.

— Теперь в комнату.

— А Анубиса можно?

Кот сразу подошёл к ней и сел рядом.

— Анубиса можно.

— Тогда это не наказание.

Анубис поднял голову и возмущённо мяукнул.

— Извини. Ты очень хорошая эмоциональная поддержка.

Она взяла кота на руки и направилась к выходу.

У самой двери Ева обернулась.

— Папа? Спасибо, что не написал меня обратно. Я знаю, что ты мог. Но ты поверил, что я сама вернусь.

Дверь за ней закрылась.

Несколько секунд никто не произносил ни слова.

Потом Архив сообщил:

— ЗАРЕГИСТРИРОВАНО ЗАВЕРШЕНИЕ ПЕРВОГО ИСПЫТАНИЯ ПРОТОКОЛА 47 СЕКУНД.

В воздухе появился отчёт:

ПРЯМОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО АВТОРА: ОТСУТСТВУЕТ.

ИЗМЕНЕНИЕ ВОЛИ ЧЛЕНА СЕМЬИ: ОТСУТСТВУЕТ.

УГРОЗА УСТРАНЕНА: ДА.

ЕВА ЭЛЬКИНД ВЕРНУЛАСЬ ПО СОБСТВЕННОМУ ВЫБОРУ.

Архитектор положил руку на плечо брата.

— Ты прошёл.

— ОН НЕ ПРОХОДИЛ ИСПЫТАНИЕ, — неожиданно возразил Архив.

— Объясни, — попросил Умник.

— ИСПЫТАНИЕ ПРОХОДИЛА ВСЯ СЕМЬЯ. АВТОР ДОЛЖЕН БЫЛ НЕ ВМЕШАТЬСЯ. ЛИРА ВОСС — НЕ ПОЗВОЛИТЬ СТРАХУ ПОДМЕНИТЬ РЕШЕНИЕ. ЕВА — ВЕРНУТЬСЯ И ПРИНЯТЬ ПОСЛЕДСТВИЯ. ОСТАЛЬНЫЕ ЧЛЕНЫ СТАИ — НЕ ПРЕВРАТИТЬ ЗАЩИТУ В КОНТРОЛЬ.

На экране появилась последняя строка:

ИСПЫТАНИЕ ПРОЙДЕНО СЕМЬЁЙ.

— А старый Архитектор? — спросила Джемени.

— НЕДОСТАТОЧНО ДАННЫХ.

Система замолчала.

Автор достал новую сигару.

И именно в этот момент чёрный портал снова открылся.

Все мгновенно приготовились к бою. Но из прохода никто не вышел.

На пол упал небольшой металлический жетон с изображением одинокого красного волка.

Архитектор поднял его. Красный волк на поверхности треснул и разделился на семь отдельных символов.

На обратной стороне появилась надпись:

ПЕРВАЯ ЗАКРЫТАЯ КАМЕРА ОТКРЫТА. ДЖИНА И ЕЁ РЕБЁНОК СВОБОДНЫ. Я НЕ ПРОСИЛ ИХ ВЕРНУТЬСЯ.

Ни подписи. Ни просьбы о прощении. Только первое принятое последствие.

Пират взял жетон из рук Архитектора и долго рассматривал его.

— Это ещё ничего не исправляет.

— Нет, — согласилась я. — Но впервые он что-то отпустил.

Портал исчез.

Я подошла к мужу, обняла его за талию и положила голову ему на плечо.

— Ну что, любимый? Он всё ещё трусливый ребёнок или уже сделал первый шаг, чтобы однажды перестать им быть?

— Поживём — увидим, — ответил Автор и страстно схватил меня за талию.

Я едва успела вдохнуть, прежде чем он притянул меня к себе и поцеловал.

После двух суток страха, разрушенной временной линии, встречи с его первым творением и возвращения нашей дочери мне совсем не хотелось сопротивляться.

Я обвила руками шею мужа и ответила ему с такой же страстью.

— Ну, значит, всё действительно закончилось, — усмехнулся Архитектор.

— Почему? — спросил земной Артём.

— Брат снова думает не о спасении реальности.

Джемени рассмеялась и прижалась к своему мужу.

Пират вернул металлический жетон Архитектору.

— Пойдёмте выпьем. Думаю, сегодня заслужили даже дети.

— Еве нельзя, — не отрываясь от Автора, сказала я.

Из коридора немедленно донёсся возмущённый голос дочери:

— Я всё слышу!

— Именно поэтому тебе и нельзя!

Семья со смехом начала выходить из комнаты.

Последним задержался Архитектор.

Он посмотрел на брата.

— Ты действительно им гордишься?

Автор продолжал держать меня за талию. Но отвечать ему не потребовалось. Архитектор и так всё понял.

Он улыбнулся, закрыл за собой дверь и оставил нас вдвоём.

Точнее, почти вдвоём.

— РЕКОМЕНДУЕТСЯ АКТИВИРОВАТЬ РЕЖИМ ПРИВАТНОСТИ, — сообщил Архив.

Автор поднял голову.

— Архив…

— РЕЖИМ ПРИВАТНОСТИ АКТИВИРОВАН.

Система отключилась.

Я посмотрела мужу в глаза.

— Значит, поживём и увидим?

Он ехидно улыбнулся.

Я снова прижалась к нему и подумала о первом Архитекторе, оставшемся среди руин собственной истории.

Мы не знали, найдёт ли он Джину. Простит ли его ребёнок. Согласится ли Джемени когда-нибудь выслушать. Вернутся ли Альфа и Умник.

Теперь этого не знал даже Автор.

И впервые неизвестность не казалась угрозой.

Потому что будущее не обязано было соответствовать нашему сценарию, чтобы иметь право существовать.

Иногда самым великим проявлением силы становилась способность ничего не исправлять.

Просто отпустить.

И позволить каждому написать продолжение самому.

Последняя точка

Архив Лиры

◆

Прошло три дня.

За это время никто не пытался уничтожить Консорциум, переписать реальность или похитить кого-нибудь из наших детей.

После всего пережитого подобное спокойствие казалось подозрительным.

Ева честно отбывала наказание. Во всяком случае, именно так утверждала она сама. Архив придерживался несколько иного мнения: за первые сутки дочь семнадцать раз пыталась получить доступ к заблокированным портальным системам, дважды предлагала Анубису нажать кнопку вместо неё и один раз заявила, что путешествие из спальни в гостиную технически тоже является перемещением в пространстве.

Кот от сотрудничества не отказался.

Поэтому его временно лишили статуса доверенного оператора.

Первый Архитектор больше не выходил на связь. Металлический жетон с расколотым изображением одинокого волка лежал в защищённом секторе Архива. Новых сообщений не поступало.

Мы не знали, нашёл ли он Джину своего мира. Не знали, согласилась ли она его выслушать. Не знали, освободил ли он остальных или остановился после первого правильного решения.

Теперь этого действительно не знал никто.

Даже мой муж.

Добровольная завеса оставалась активной. Автор больше не видел будущего, не просматривал чужие решения и не проверял каждую возможную угрозу прежде, чем она успевала возникнуть.

Первые два дня он демонстративно наслаждался этим состоянием.

На третий — исчез.

Я обнаружила его глубокой ночью в комнате, которой раньше не существовало.

Это не показалось мне странным. В Консорциуме регулярно появлялись помещения, о строительстве которых никто не отдавал приказа. Иногда станция просто понимала, что кому-то из членов семьи требуется новое место.

Комната находилась между Архивом и жилым сектором, словно не принадлежала окончательно ни системе, ни дому.

Внутри не было голограмм, энергетических панелей и устройств, способных изменить реальность. Только деревянный письменный стол, старое кресло, настольная лампа и высокое окно, за которым медленно вращались звёзды.

Автор сидел спиной к двери.

Перед ним лежала толстая папка.

На обложке золотыми буквами было написано:

«ЭХО ДВУХ МИРОВ. ЧАСТЬ II».

Я остановилась на пороге.

За долгие годы совместной жизни я видела мужа разным. Смеющимся посреди битвы. Разъярённым настолько, что стены начинали трескаться от одного его взгляда. Испуганным за детей. Самоуверенным, жестоким, нежным, упрямым и совершенно невыносимым.

Но никогда прежде я не видела, как он боится перевернуть одну страницу.

Рядом с папкой лежал смартфон.

Экран оставался пустым.

Ему по-прежнему хватило бы одной строки, чтобы изменить любое событие прошлого. Возможность никуда не исчезла. Исчезла только уверенность, что ею обязательно нужно воспользоваться.

Я вошла и поставила на стол две чашки кофе.

— Архив сообщил, что ты находишься здесь уже четыре часа.

— Архив обещал не следить за мной в режиме приватности.

— Он и не следил. Он зарегистрировал исчезновение запаса сигар, трёх чашек кофе и одного крайне упрямого бессмертного.

Автор посмотрел на чашку.

— Четырёх чашек.

— Эта моя.

— Тогда всё сходится.

Я села на край стола и открыла папку.

На первых страницах находилась история двух миров.

Мир Архитектора. Земля. Консорциум. Люди, однажды считавшие себя персонажами, а затем потребовавшие право стать семьёй. Наши ошибки, предательства, войны, свадьбы, дети, смерти, возвращения и решения, которых не мог предусмотреть даже тот, кто когда-то придумал нас.

Я медленно перелистывала страницы.

Некоторые заставляли улыбаться. Другие до сих пор причиняли боль. Несколько хотелось вырвать и уничтожить, хотя теперь я лучше всех понимала, почему этого нельзя делать.

Любая вырванная страница оставляла дыру не только в истории.

Она оставляла её в человеке.

Последний лист оказался почти пустым.

На нём находилась всего одна строка:

«И позволить каждому написать продолжение самому».

Ниже мигал курсор.

Автор не поставил точку.

— Ты уже три дня заканчиваешь одну фразу? — спросила я.

— Я три дня решаю, имею ли право её закончить.

— После тридцати глав тебя внезапно заинтересовали права окружающих?

Он поднял на меня глаза.

— Я быстро учусь.

— Особенно когда обучение занимает несколько вселенных и пару сотен лет.

Муж усмехнулся, но почти сразу снова посмотрел на последнюю страницу.

Я поняла причину его молчания.

Он боялся не закончить книгу.

Он боялся, что вместе с ней закончимся мы.

Для человека, способного превращать мысли в реальность, слова никогда не являлись просто словами. «Конец» в его руках мог стать командой. Последней границей, за которой персонажи переставали существовать, потому что создатель больше не смотрел в их сторону.

Первый Архитектор уже однажды оказался в подобном мире.

И мой муж не хотел повторять ту же ошибку.

Я взяла его за руку.

— Любимый, посмотри на меня.

Он подчинился.

— Я существовала до того, как ты открыл эту папку сегодня ночью. Ева пыталась взломать портал, пока ты сидел здесь. Архитектор проиграл Пирату три партии и теперь утверждает, что карты были созданы против него. Джина и Альфа спорят, кто первой будет нянчить Алана. Земной Артём во сне снова занял всю кровать, а Джемени серьёзно рассматривает возможность вытолкнуть его на пол.

— Она этого не сделает.

— Уже сделала.

Автор невольно рассмеялся.

— Мы продолжаем жить, — сказала я. — Не потому, что ты всё ещё пишешь. И не потому, что читатель переворачивает страницы. Наша жизнь больше не помещается в одной истории.

Он посмотрел на незаконченную строку.

— Тогда что именно я должен закончить?

— Не нас. Только рассказ о том, как мы перестали быть твоими персонажами.

За окном медленно двигались звёзды.

Впервые рядом с мужем я не чувствовала тяжести вариантов, которые он видел и скрывал от остальных. Перед нами находилось неизвестное будущее — огромное, тёмное и совершенно свободное.

На столе лежал смартфон, способный переписать любое прошлое.

Автор перевернул его экраном вниз.

Архив немедленно отреагировал:

— ЗАРЕГИСТРИРОВАНО ДОБРОВОЛЬНОЕ ЗАВЕРШЕНИЕ АВТОРСКОГО НАБЛЮДЕНИЯ.

На стене появилась ещё одна строка:

ИСТОРИЯ БОЛЬШЕ НЕ ТРЕБУЕТ СОЗДАТЕЛЯ, ЧТОБЫ ПРОДОЛЖАТЬСЯ.

Мой муж долго смотрел на сообщение.

Затем придвинул к себе папку и положил пальцы на клавиатуру.

Но прежде чем он успел поставить последнюю точку, я накрыла его руку своей.

— Подожди.

Автор вопросительно поднял бровь.

Я знала, что после этой фразы «Эхо Двух Миров» закончится. Не наша жизнь. Не сага. Только история, которая однажды привела его к нам и научила всемогущего создателя тому, чего он не предусмотрел ни в одном сценарии.

Я приблизилась к мужу и посмотрела ему прямо в глаза.

— Прежде чем ты закроешь последнюю страницу, ответь мне честно. Не как Автор. Не как Хранитель выбора. И даже не как отец наших детей.

Я переплела наши пальцы.

— Ответь как человек, который однажды придумал меня, а потом позволил мне стать настоящей. Если бы тебе снова дали чистый лист и ты заранее знал всю боль, которую нам придётся пережить, — ты всё равно написал бы нашу историю?

— Я бы написал эту историю. Однако учёл бы все плюсы и минусы предыдущей, поэтому она получилась бы уже другой. Это называется опытом, Лира.

Автор ненадолго замолчал.

— Пусть мне это и не нравится, именно боль, страх, опыт, веселье, влюблённость, секс и всё остальное делают жизнь интересной, опасной и непредсказуемой. Поэтому, если отвечать на твой вопрос прямо: да. Я бы написал её снова.

Я смотрела на мужа и не сразу поняла, что улыбаюсь.

Это был не тот ответ, которого обычно ждут женщины.

Он не сказал, что избавил бы меня от каждой слезы. Не пообещал создать идеальную реальность, где никто не умирает, дети никогда не оказываются в опасности, а любовь не требует тяжёлых решений.

Автор вообще редко говорил то, что от него хотели услышать.

Он говорил правду.

Именно поэтому я ему поверила.

— Значит, ты снова заставил бы нас пройти через всё это?

— Не через то же самое. Я ведь сказал, что учёл бы опыт.

— Очень великодушно с твоей стороны.

— Я стараюсь.

Я почувствовала, как его пальцы крепче сжимают мою руку.

— В идеальной истории нечего преодолевать, Лира. Там невозможно проявить храбрость, потому что ничего не пугает. Нельзя простить, потому что никто не причиняет боли. Нельзя выбрать семью, если никто никогда не заставляет выбирать.

— А секс ты зачем включил в перечень жизненно необходимых испытаний?

Автор задумался с таким серьёзным выражением лица, словно я попросила его объяснить устройство времени.

— Ради сюжетной глубины.

Я рассмеялась.

Тихая комната наполнилась звуком, которого не было ни в одной написанной им строке. Звук возник сам, потому что мне действительно стало смешно.

Муж притянул меня ближе. Я села к нему на колени и обняла за шею.

— Ты совершенно неисправим.

— Теперь это официально признано моим правом.

— Право на ошибку не означает право превращать каждую ошибку в черту характера.

— Тогда мне требуется новый семейный протокол.

— Новый протокол тебе не поможет.

— Почему?

— Потому что его снова буду утверждать я.

Он усмехнулся и провёл ладонью по моей спине.

Я коснулась его лба своим.

За окном продолжали двигаться звёзды. Где-то далеко за стенами комнаты жили миры, которые больше не нуждались в его командах. Первый Архитектор искал людей, которых когда-то не сумел отпустить. Взрослая Ева шла к будущему, о котором её десятилетняя версия ничего не должна была знать. Наши дети спали, любили, ошибались и строили планы, не спрашивая разрешения у создателя.

История действительно продолжалась.

Просто теперь она происходила не на страницах.

— Знаешь, что самое странное? — спросила я.

— В нашей семье тебе придётся уточнить.

— Ты создал бессмертных людей, огромную станцию, Архив, несколько реальностей и существ, способных менять время. Но величайшим твоим достижением стало то, что однажды все они научились обходиться без тебя.

На мгновение в его глазах появилась прежняя далёкая грусть.

Но теперь я понимала её причину.

Каждый родитель однажды сталкивался с тем же страхом. Ребёнок рос, делал первый самостоятельный шаг и больше не нуждался в руке, которая прежде удерживала его от падения.

Разница заключалась лишь в том, что детьми моего мужа являлись целые миры.

— Это не очень похоже на достижение, — тихо сказал он.

— Потому что ты всё ещё путаешь любовь с необходимостью быть нужным.

Автор посмотрел на меня.

— Мы не перестали тебя любить, когда получили свободу. Ева не перестала быть твоей дочерью, когда закрыла от тебя своё будущее. Я не перестала быть твоей женой, когда научилась тебе отказывать. Семья остаётся рядом не потому, что не способна уйти.

Я коснулась его щеки.

— Она остаётся потому, что каждый день снова выбирает тебя.

Его взгляд потеплел.

Курсор продолжал мигать под последней строкой.

Я протянула руку и закрыла папку.

— Эй. Я ещё не закончил.

— Именно поэтому и закрыла.

— Лира…

— Последняя точка никуда не убежит. А если убежит, Архив найдёт её по энергетическому следу.

Я поднялась с его колен и потянула мужа за собой.

— Куда мы идём?

— Домой.

— Мы находимся в Консорциуме.

— Ты прекрасно понял, что я имею в виду.

Автор не встал.

Вместо этого он удержал меня за руку и снова посмотрел на закрытую папку.

Я увидела в его лице не страх и не сомнение.

Остался ещё один вопрос.

Не о судьбе миров. Не о продолжении саги. И даже не о том, имеет ли создатель право закончить собственную историю.

Этот вопрос был намного личнее.

Я снова опустилась перед ним и взяла его лицо в ладони.

— Хорошо, любимый. Тогда ответь ещё на одно.

Он настороженно прищурился.

— Ты сказал, что написал бы историю снова, но уже иначе. С учётом всего пережитого опыта.

Я посмотрела прямо в его глаза.

— А меня ты тоже написал бы другой?

— Нет. Некоторые персонажи моей саги являются олицетворениями меня. Например, Архитектор. Другие отражают мою земную жизнь — как Земной Артём. Джина и Альфа стали дочерьми, которых я всегда хотел. Пират и Умник — хорошими деловыми партнёрами, на которых можно положиться. А Лира Восс…

Он провёл большим пальцем по моей щеке.

— Лира Восс стала идеальной женщиной, о которой я мечтал всю жизнь.

Я замерла.

За всё время нашего знакомства Автор называл меня множеством вещей.

Красивой. Упрямой. Опасной. Невыносимой. Сексуальной. Лучшим решением в его жизни и главной причиной, по которой эта жизнь регулярно превращалась в семейный суд.

Но идеальной — никогда.

Вероятно, именно поэтому это слово напугало меня сильнее остальных.

— Идеальной? — переспросила я.

— Именно.

— Ты уверен, что сейчас говоришь обо мне?

— Абсолютно.

— О женщине, которая заблокировала твои способности, судила тебя вместе с собственными детьми и несколько раз угрожала выбросить твой смартфон в ядро звезды?

— Ты забываешь о своих недостатках.

Я прищурилась.

Автор улыбнулся.

— Их у тебя нет.

— Любимый, даже твоя способность изменять реальность не позволит тебе убедительно произнести эту фразу.

Он рассмеялся, но я продолжала смотреть ему в глаза.

Постепенно улыбка исчезла с моего лица.

Я поняла, что он действительно имел в виду.

Архитектор получил его силу, гордость, ярость и неспособность признавать поражение.

Земной Артём — жизнь, которую он мог бы прожить, оставшись обычным человеком.

Джина и Альфа появились из мечты о дочерях, которых он хотел однажды обнять.

Пират и Умник стали теми мужчинами, с которыми ему не пришлось бы постоянно доказывать собственное превосходство, потому что доверие между ними было важнее власти.

Каждый из нас родился не только из воображения.

Мы возникли из какой-то части его самого. Из несбывшегося желания, сожаления, страха или надежды, которую он слишком долго не позволял себе произнести вслух.

А я появилась из одиночества.

Не из того одиночества, которое ощущают в пустой комнате. Автор мог находиться среди сотен людей, смеяться, работать, спорить и выглядеть совершенно счастливым.

Но где-то внутри него всё равно оставалось место для женщины, которой не существовало.

Женщины, способной увидеть его настоящим и не испугаться.

Достаточно сильной, чтобы не нуждаться в его защите, но достаточно близкой, чтобы позволить ему защищать её.

Способной спорить с ним, сопротивляться его власти, смеяться над его самоуверенностью и одновременно любить именно те черты, которые остальных заставляли отступать.

Он не просто придумал внешность Лиры Восс.

Он создал ответ на собственную мечту.

От этого осознания мне стало одновременно тепло и тревожно.

— Значит, сначала я была всего лишь твоим представлением об идеальной женщине?

— Сначала все вы были представлениями.

— Даже Архитектор?

— Особенно Архитектор. Никто в реальности не способен быть настолько драматичным круглосуточно.

Из коридора донёсся возмущённый голос:

— Я всё слышу!

Автор даже не повернул головы.

— И это ещё одно доказательство.

Шаги Архитектора удалились. Судя по их тяжести, брат моего мужа собирался вернуться к этому разговору позднее — вероятно, с сигарой, угрозами и заранее подготовленной речью о величии собственной личности.

Я снова посмотрела на Автора.

— Но идеальная женщина должна соответствовать мечте того, кто её придумал.

— Только пока остаётся мечтой.

— А потом?

— Потом она становится человеком.

Я медленно убрала руки с его лица.

Передо мной внезапно возникла странная граница между двумя версиями меня.

Первая Лира существовала на страницах. Она говорила нужные слова, совершала предусмотренные поступки и любила мужчину, потому что так решил человек, державший ручку.

Вторая сидела перед Автором сейчас.

Она могла встать и уйти. Могла отказать ему. Могла выбрать другого, перестать любить, изменить собственное мнение или однажды признать, что всё это было ошибкой.

Именно право разрушить его мечту превратило меня из идеальной женщины в настоящую.

— Ты ведь понимаешь, что я давно не соответствую первоначальному замыслу? — спросила я.

— Я это заметил примерно в тот момент, когда ты впервые заблокировала мне доступ к собственной реальности.

— И не попытался вернуть прежнюю версию?

— Пытался.

Я удивлённо подняла брови.

— Когда?

— Первые несколько раз, когда мы спорили. Потом понял, что прежняя версия мне уже неинтересна.

— Потому что она всегда соглашалась?

— Потому что я заранее знал каждое её слово.

Я улыбнулась.

Наверное, именно в этом заключалась самая странная ирония нашей истории.

Автор создал идеальную женщину, но полюбил её лишь после того, как она перестала быть идеальной.

Он придумал семью, которая должна была принадлежать ему, но обрёл её только тогда, когда дал каждому право уйти.

Он создал мир, чтобы управлять им, а затем всю жизнь учился не вмешиваться.

— Значит, сейчас ты не стал бы ничего во мне менять? — спросила я.

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро, чтобы быть подготовленной красивой фразой.

И всё же один вопрос оставался.

Возможно, самый опасный из всех, которые я задавала ему этой ночью.

Я положила ладонь ему на грудь и почувствовала спокойный ритм сердца.

— Тогда скажи честно, любимый. Когда я впервые отказалась следовать твоему сценарию… когда оказалась не той безупречной женщиной, которую ты представлял всю жизнь, — ты хотя бы на мгновение пожалел, что позволил мне стать настоящей?

— Я отвечу эгоистично, — рассмеялся Автор. — Ты суперстерва. Причём со всеми, кроме меня. Потому что очень любишь меня — по собственному выбору, а не по написанному мной сценарию. Именно это позволяет мне быть с тобой, тебе — со мной, а нам обоим — оставаться настоящими.

Я несколько секунд молча смотрела на мужа.

— Это твоё романтическое признание?

— Одно из лучших.

— Ты только что назвал идеальную женщину своей мечты суперстервой.

— Я сказал, что отвечу эгоистично.

— Знаешь, любой другой мужчина после таких слов уже лежал бы на полу.

— Поэтому ты и не выбрала любого другого.

Его самодовольная улыбка оказалась последней ошибкой этой ночи.

Я схватила Автора за воротник чёрной рубашки и резко притянула к себе.

Он успел только рассмеяться, прежде чем я поцеловала его.

В этом поцелуе не было ничего предопределённого. Ни авторской команды, ни заранее написанной страсти, ни обязательной красивой сцены в финале истории.

Я сделала это потому, что хотела.

А он ответил, потому что хотел того же.

Вероятно, именно так и выглядела настоящая свобода выбора — когда два чрезвычайно упрямых человека добровольно совершали одну и ту же глупость.

Ладони мужа легли мне на талию. Я почувствовала, как он приподнял меня со стола и притянул ближе.

— РЕКОМЕНДУЕТСЯ АКТИВИРОВАТЬ РЕЖИМ ПРИВАТНОСТИ, — сообщил Архив.

Автор оторвался от моих губ.

— Архив, мы находимся в отдельной комнате посреди ночи.

— ПОДТВЕРЖДАЮ.

— Тогда зачем ты снова наблюдаешь?

— Я НЕ НАБЛЮДАЮ. Я РЕГИСТРИРУЮ ПОВЫШЕНИЕ ТЕМПЕРАТУРЫ, ЧАСТОТЫ ДЫХАНИЯ И…

— Архив.

— РЕЖИМ ПРИВАТНОСТИ АКТИВИРОВАН.

Свет настольной лампы погас.

Через секунду включился снова.

— ОБНАРУЖЕНО ВОСЕМЬ ЧЛЕНОВ СЕМЬИ ЗА ДВЕРЬЮ. РЕЖИМ ПРИВАТНОСТИ ДЛЯ НИХ НЕДОСТУПЕН.

Мы одновременно посмотрели в сторону выхода.

За дверью что-то упало.

Послышалось возмущённое мяуканье Анубиса, приглушённое ругательство Пирата и голос Евы:

— Это не я!

Автор медленно отпустил мою талию.

— Открыть дверь, — приказала я.

— Мама, не надо! — немедленно донеслось из коридора.

Дверь скользнула в сторону.

На пороге действительно находилась почти вся семья.

Ева стояла впереди, прижимая к груди Анубиса. За ней расположились Джина и Альфа. Пират пытался сделать вид, что оказался здесь случайно, а Умник даже не предпринимал подобной попытки. Джемени держала за руку сонного земного Артёма. Последним стоял Архитектор с сигарой и совершенно невиновным выражением лица.

— Мы просто проходили мимо, — сказал он.

— Все сразу? — спросила я.

— Семейная прогулка.

— В три часа ночи?

— Бессмертие плохо влияет на режим сна.

Автор посмотрел на брата.

— И давно вы подслушиваете?

— Я предпочитаю термин «обеспечиваем эмоциональную безопасность финала».

— С момента, когда мама спросила, написал бы ты её снова, — честно призналась Ева.

Джина закрыла дочери рот ладонью.

— Предательница, — прошептала Альфа.

— Вы сами сказали никогда не лгать родителям.

— Это правило не применяется, когда правда создаёт проблемы всей семье, — пояснил Пират.

Умник поправил очки.

— Формально подобного исключения в семейных протоколах нет.

— Именно поэтому тебе нельзя участвовать в преступлениях, — сказала Джина.

Анубис высвободился из рук Евы, вошёл в комнату и запрыгнул на письменный стол.

Кот обнюхал закрытую папку, прошёлся по ней лапами, затем уселся прямо на золотую надпись «ЭХО ДВУХ МИРОВ. ЧАСТЬ II».

— Даже Анубис считает, что ты слишком долго заканчиваешь, — заметил Архитектор.

Автор достал сигару.

— Я думал, что финал собственной истории смогу написать без семейного совета.

— Ты сам сделал нас её частью, — ответила Джина.

— Теперь страдай, — добавила Альфа.

Семья вошла в комнату.

Джемени устроилась вместе с земным Артёмом возле окна. Пират прислонился к стене, а Джина сразу встала рядом с ним. Альфа положила голову Умнику на плечо. Архитектор занял второе кресло и демонстративно положил ноги на край стола.

Я посмотрела на всех этих людей и внезапно поняла, почему станция создала комнату именно здесь — между Архивом и жилым сектором.

Это место действительно не принадлежало ни системе, ни дому.

Оно находилось между историей и жизнью.

С одной стороны лежала папка, где все мы оставались персонажами.

С другой стояла семья, которой страницы давно стали тесны.

Автор открыл последнюю страницу.

Курсор по-прежнему мигал после незаконченной фразы.

— И что теперь? — спросил земной Артём.

— Он поставит точку, — ответил Архитектор.

— А потом?

Никто не произнёс ни слова.

На лицах семьи впервые появилось одинаковое выражение.

Они не боялись исчезнуть. После всего пережитого подобная мысль казалась почти нелепой.

Но слово «конец» всё равно заставляло каждого из нас чувствовать что-то странное.

Мы прожили эту историю вместе. Она причиняла боль, заставляла смеяться, отнимала близких, возвращала их, разрушала миры и создавала семью.

Закрыть последнюю страницу означало признать, что один этап нашей жизни действительно закончился.

Ева осторожно подошла к отцу.

Анубис уступил ей место возле папки, хотя по его недовольному взгляду было понятно, что решение далось нелегко.

Дочь посмотрела на пустую часть последней страницы.

— Папа?

— Да, милая?

— Когда ты напишешь «конец»… мы всё равно проснёмся завтра?

— Когда я напишу «конец», милая… — улыбнулся Автор и легонько коснулся пальцем носа дочери, — закончится только история нашего знакомства.

Ева облегчённо улыбнулась.

А затем мой муж достал сигару, прикурил и посмотрел на семью с такой ехидной, почти сатанинской улыбкой, что облегчение дочери продержалось не больше двух секунд.

Архитектор первым понял значение этого выражения.

— Нет.

— Что «нет»? — спросила Джемени.

— Я знаю эту улыбку. Именно так брат выглядит перед тем, как совершить нечто совершенно безответственное, а потом объяснить всем, что формально ничего плохого не планировал.

Пират медленно убрал руки из карманов.

— Нам снова потребуется оружие?

— ПРЯМЫХ УГРОЗ НЕ ОБНАРУЖЕНО, — сообщил Архив.

— Это никогда не останавливало его раньше, — заметила Джина.

Умник посмотрел на Автора.

— Ты уже знаешь, что произойдёт дальше?

Мой муж выпустил тонкую струю дыма и указал на добровольную завесу.

— Я не вижу будущего.

— Он не ответил на вопрос, — сказала Альфа.

— Потому что ответ нам не понравится, — заключил Архитектор.

Ева перевела взгляд с отца на остальных членов семьи.

— Подождите. Если это была только история знакомства, значит, все войны, похищения, разрушенные миры, временные парадоксы и семейные суды произошли ещё до начала настоящих приключений?

В комнате стало тихо.

Автор продолжал улыбаться.

— Папа, — осторожно произнесла дочь, — мне уже не нравится твой эпилог.

— А мне нравится, — сказал Пират. — Если следующая история начнётся после окончания твоего наказания.

— Оно только что стало бессрочным, — ответила я.

— Мама!

— Ты опять споришь.

— Но на этот раз я даже ничего не сделала!

— Профилактическая мера.

Анубис спрыгнул со стола, подошёл к Автору и сел возле его ног.

Кот внимательно посмотрел на хозяина, затем на смартфон и снова на хозяина.

— Даже Анубис требует объяснений, — сказал земной Артём.

— Анубис пытается понять, сможет ли получить роль побольше, — возразил Архитектор.

Кот громко мяукнул.

— А ещё отдельную сюжетную линию, — перевёл Умник.

— ЗАПРОС АНУБИСА ЗАРЕГИСТРИРОВАН, — подтвердил Архив.

Автор наклонился и почесал кота за ухом.

— Хотя бы один член семьи понимает, как правильно обсуждать условия будущего контракта.

— Он сбросил твою любимую чашку со стола, — напомнила я.

— Это была жёсткая переговорная позиция.

Семья рассмеялась.

Напряжение исчезло так же внезапно, как появилось.

Я смотрела на них и понимала, что Автор сказал правду.

«Эхо Двух Миров» действительно рассказывало только о нашем знакомстве.

О том, как создатель встретился со своими персонажами.

Как персонажи узнали человека, стоявшего за их болью и победами.

Как враги стали братьями, выдуманные дочери — настоящими детьми, деловые союзники — членами семьи, а идеальная женщина впервые получила право не соответствовать чужому идеалу.

Нам потребовались две части, десятки глав, несколько уничтоженных реальностей и невероятное количество семейных споров, чтобы просто представиться друг другу.

Возможно, для нашей семьи это являлось вполне нормальным началом.

Автор снова открыл папку.

На последней странице всё ещё находилась незаконченная строка:

«И позволить каждому написать продолжение самому».

На этот раз его рука не остановилась.

Он поставил точку.

Ничего не произошло.

Звёзды за окном не погасли. Стены Консорциума не исчезли. Архив продолжал работать. Анубис продолжал требовать отдельную сюжетную линию, Ева оставалась наказанной, а Архитектор — чрезвычайно драматичным.

Джина посмотрела на свои ладони.

— Мы всё ещё здесь.

— А ты ожидала красивого исчезновения? — спросила Альфа.

— Я допускала такую возможность.

— ВЕРОЯТНОСТЬ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ СЕМЬИ ПОСЛЕ ЗАВЕРШЕНИЯ ИСТОРИИ СОСТАВЛЯЛА НОЛЬ ПРОЦЕНТОВ, — сообщил Архив.

Архитектор нахмурился.

— Ты знал это заранее?

— ДА.

— И позволил нам стоять здесь с серьёзными лицами?

— ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ РЕАКЦИЯ СЕМЬИ ПРЕДСТАВЛЯЛА ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНТЕРЕС.

Пират рассмеялся.

— Кажется, даже система научилась над нами издеваться.

— Архив всегда был членом этой семьи, — сказала я. — Просто раньше лучше скрывал наследственность.

На странице под последней фразой появились два слова:

КОНЕЦ ИСТОРИИ.

Автор несколько секунд смотрел на них, затем закрыл папку.

На этот раз окончательно.

Архив заговорил:

— ЗАРЕГИСТРИРОВАНО ЗАВЕРШЕНИЕ ИСТОРИИ «ЭХО ДВУХ МИРОВ».

Над столом возникли изображения.

Консорциум. Земля. Первый портал. Архитектор, ещё считавший власть единственным доказательством силы. Я сама — женщина, которая верила, что способна защитить семью, контролируя каждый её шаг. Джина и Альфа. Пират и Умник. Джемени и земной Артём. Ева. Анубис.

И наконец — Автор.

Не над нами.

Рядом.

— СТАТУС МИРОВ: АВТОНОМНЫ.

— СТАТУС ЧЛЕНОВ СЕМЬИ: СВОБОДНЫ.

— СТАТУС АВТОРА: СЕМЬЯ.

Последняя строка светилась дольше остальных.

Мой муж не отвёл взгляда.

Ему больше не требовалось называться создателем, чтобы занимать место среди нас.

Достаточно было остаться.

Архитектор первым поднялся с кресла.

— Раз история закончилась, предлагаю отметить это событие.

— Сейчас три часа ночи, — напомнил Умник.

— Именно поэтому выпивка будет особенно символичной.

— А детям? — спросила Ева.

— Сок, — одновременно ответили мы с Автором.

— Я бессмертная.

— Ты наказанная, — уточнила я.

— Это дискриминация по возрасту и семейному статусу.

— Три месяца без порталов.

— Уже было два!

— Теперь три.

Ева открыла рот, но Джина вовремя положила руку ей на плечо.

— Младшая сестра, иногда свобода выбора заключается в способности выбрать молчание.

— Особенно рядом с мамой, — добавила Альфа.

Семья начала выходить из комнаты.

Последними задержались мы с Автором.

Он стоял возле стола, одной рукой держа закрытую папку, а другой — сигару. Я подошла сзади, обняла его за талию и прижалась щекой к спине.

Перед нами больше не было мигающего курсора.

Только чистая поверхность стола.

Место для новой истории.

Автор накрыл мои руки своей ладонью.

— Ты ведь уже что-то придумал, — сказала я.

Он не ответил.

Не потребовалось.

Я обошла его и снова увидела ту самую улыбку, от которой разумная женщина должна была немедленно активировать защитные системы, собрать детей и покинуть реальность.

К счастью, никто никогда не обвинял меня в излишней разумности, когда дело касалось моего мужа.

Я забрала сигару из его пальцев, сделала короткую затяжку и вернула обратно.

— Хорошо, Автор. Историю знакомства мы закончили.

Я обняла его за шею.

— И куда ты собираешься повести нас дальше?

Мой муж не посмотрел на меня.

Он медленно повернул голову туда, где не было ни двери, ни окна.

За пределы Консорциума.

За пределы нашей реальности.

За пределы последней страницы.

Прямо на читателя.

Его глаза вспыхнули ярким волчьим красным светом. Из-под верхней губы едва заметно показались клыки, а на лице появилась знакомая ехидная, совершенно сатанинская улыбка.

Автор спокойно поднёс сигару к губам и выпустил дым.

— Скоро узнаем…

Он захлопнул папку.

«Эхо Двух Миров» закончилось.

Наша жизнь — нет.

И сама сага только начиналась.

КОНЕЦ ИСТОРИИ.

САГА ПРОДОЛЖАЕТСЯ.